Коллекционер - Александр Варго

— Тебе повезло, куртка действительно приняла на себя весь удар, — сказал Нос, заклеивая промытую рану пластырем. — Был бы в рубашке, хана тебе. Но тебе все равно нужно к врачу. Иначе может быть заражение.

Закрыв аптечку, он отряхнул руки и шагнул назад.

— Ну? — заговорил Макс, вглядываясь в сосредоточенное лицо родственника. — О чем ты хотел поговорить? Может, мы все спорные темы отложим на потом, а сейчас все-таки закончим дело и хотя бы доедем до дома?

Нос некоторое время молчал, будто все еще раздумывая, стоит ли начинать этот разговор, потом произнес:

— В том-то и дело, племяш, что вместе мы до дома не доедем. Все, лавочка закрылась.

Максим нахмурился.

«Он что, сбрендил?!»

— Ну-ка, давай, объяснись, — потребовал он. — Я что-то никак не пойму, о чем ты толкуешь.

— Мне не нравится, как все обернулось, — ответил Нос, избегая испытующего взгляда Максима. — Я алкаш, неудачник. Еще вор. Но я не убийца, Макс. И уж тем более не убиваю женщин и детей.

Долин задрал голову, уставившись в бархатисто-голубое небо. Он неожиданно подумал, что оно похоже на безбрежный океан во время штиля — прекрасный и величественный.

— Да, ты не убийца, Нос. Теперь это мой крест, — сказал Долин, опуская голову. — Это я убийца. Ты думаешь, я получил удовольствие от того, что сделал? Нет! Мне c этим жить до самой смерти! Но поставь себя на мое место! Они ведь не давали мне выйти! Эта сумасшедшая прыснула газом, отказалась меня выпускать из дома! Она бы позвонила в ментовку, и меня бы взяли! А потом и тебя!

— Ты мог бы связать ее.

— Она меня видела, дурак ты набитый! — заорал Максим, выходя из себя. — Какой смысл ее связывать, если жена Павла поняла, кто я такой?!

Нос упрямо замотал головой:

— Говори что хочешь, но я не приму смерть матери и сына. В конце концов, ты мог бы выпрыгнуть в окно.

Максим c шумом выпустил воздух сквозь зубы. Упертость и недальновидность родственника одновременно пугали и раздражали его.

— В окно, говоришь? — переспросил он. — Как бы я спрыгнул, если рюкзак стоял в прихожей, когда они вошли?!

Нос печально улыбнулся:

— Вот то-то и оно. Я так и думал. Чертовы игрушки тебе дороже чужой жизни. Этим мы и отличаемся, племяш. Я бы ни за что не убил невинных из-за каких-то солдатиков. Извини, но я не могу простить тебе этого.

— Помнится, кто-то сутки назад предлагал мне убить всю семью, чтобы спокойно забрать коллекцию, — прищурился Максим.

— Я просто нес ахинею. Хотел проверить твою реакцию. А на реальную «мокруху» я бы никогда не подписался. И на, забери…

С этими словами Нос протянул Долину золотую цепочку — ту самую, которую Максим взял из шкатулки в спальне Шибаевых. Видя, что племянник даже не шелохнулся, Нос положил цепочку прямо на асфальт.

— Денег от тебя мне тоже не нужно, — сообщил он.

— И что дальше, законопослушный гражданин? — спросил Максим, чувствуя, как внутри поднимается слепая ярость. — Сдашь меня ментам?

Нос почесал затылок, словно мысли о дальнейшей судьбе племянника еще не приходили ему в голову.

— Дальше? Дальше ты забираешь свое барахло, Макс. Прямо сейчас. Можешь не волноваться, я тебя не сдам. Но и знать тебя я больше не хочу.

Подумав, он добавил:

— Я помогу тебе разгрузить твое богатство. Надеюсь, эта армия солдатиков принесет тебе счастье.

Глаза Максима расширились: он не мог поверить своим ушам. Носа словно подменили.

— Ты спятил? Я ранен! — заговорил он срывающимся голосом. — Куда я денусь c этими пакетами и коробками? Там весь кузов забит полностью!

Однако Нос был непреклонен:

— Это теперь твои проблемы, Макс. Извини. Думаю, цепочки хватит, чтобы тебя кто-то подобрал и довез. Она наверняка косарей двадцать стоит.

— Ты предатель, — тихо произнес Максим. — Я ведь полностью доверился тебе.

На худых скулах Носа заиграли желваки. Было видно, что слова племянника задели его.

— Пусть я предатель, но я не хочу иметь ничего общего c убийцей, — сказал он. — Который ради игрушек порешил двух человек. Я готов сесть за кражу, но не за убийство.

— Довези хотя бы до Москвы!

— Нет. На твоем месте я избавился бы от солдатиков. Это игрушечное дерьмо не принесет тебе счастья.

— Это «дерьмо» люди собирают всю жизнь, вкладывая в него душу! — тщетно пытался вразумить его Максим. — И оно стоит больше двадцати миллионов! Неужели ты не понимаешь?!

— Да хоть миллиард.

Вздохнув, Нос впервые взглянул на Максима за все время разговора.

— Знаешь, Макс… Мне бабушка в детстве одну вещь сказала. Если слишком к чему-то привязываешься, ты этого лишаешься. Ты был помешан на своей коллекции. Вот у тебя ее и забрали, когда случился пожар. Но ты не смирился и пошел на такое опасное дело. А я дурак, согласился тебе помочь. О чем теперь сильно жалею.

Замолчав, он развернулся и направился к «Газели». Максим двинулся следом. Его буквально трясло от гнева: такого поступка от Носа он никак не ожидал. По сути, это было сродни удару ножом в спину. Один он уже получил сегодня ночью.

«Нож, Старлей».

Максим замер.

«Нет… Неужели другого выхода нет?! — в смятении подумал он. — Все-таки Нос мой дядя!»

Внутренний голос больше ничего не сказал, он деликатно молчал, будто предлагая Долину самому принять непростое решение.

Максим сглотнул и оглянулся. В это раннее утро трасса была практически пуста. Нос уже открыл задний борт грузовика и только собрался лезть внутрь, как Максим схватил его за волосы, потянув голову на себя. Кожа на худой шее Носа натянулась.

— Ты чего творишь, дурак? — возмущенно начал Нос, а через мгновение в его горло погрузилось лезвие рыбацкого ножа, рассекая вены и артерии. Максим тут же отскочил назад, чтобы не испачкаться в крови.

Нос закашлялся, из разверстой раны ударил алый фонтанчик. Пошатываясь, он развернулся, пытаясь зажать рукой широкую дыру в шее, которая напоминала жуткую пасть. Пальцы скользили по горячей крови, которая, несмотря на попытки умирающего, продолжала хлестать, как из сломанного крана.

— Ты… — прохрипел Нос, ошеломленно глядя на Максима. — Ты что?.. Зачем?!

— Прости, дружище, — тихо произнес Долин. Нос сделал два неуверенных шага вперед, опустив руку, и струя крови все-таки попала на Максима. Он торопливо отступил в сторону, и Нос заковылял дальше. Выплескивающаяся из раны кровь орошала еще прохладный асфальт, превращая пыль в черную кашу.

Максим убрал нож в ножны. Его взгляд упал на глубокую канаву трапецеидальной формы рядом c обочиной, на языке водителей именуемой кюветом. Видя, что Нос вот-вот грохнется, он шагнул к нему,