Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

мелочь. Их мы описывали в обязательном порядке. Видимо, анализ этих дневников привел начальство к самому разумному выводу. Или же все произошло благодаря фрау Эмилии. Той самой милой дамы из комиссии. Как бы там ни было, первым это сказал… Генрих Штрайх. И при обстоятельствах несколько необычных.

Генриха нам разрешили посетить только через день. Доктор Вебер отозвал меня в сторонку после уроков и сообщил:

— Твой приятель Генрих пошел на поправку. Можешь посетить его в изоляторе.

— Здорово! А можно мне взять с собой кого-нибудь из ребят?

— Конечно возьми. Только одного, хорошо? Генрих еще слаб. Кстати, ты не знаешь, что он наговорил комиссии? Что-то про петлю, про сорок восьмой год.

Я пожал плечами.

— Возможно, просто бредил. Вы же сами сказали, что он был очень плох.

Вебер кивнул и наклонился ко мне:

— Они несколько раз возили бедного мальчика в ту рощу, понимаешь? Там и взрослые недолго выдерживали, а тут мальчик. Но с них тоже требуют результатов… Ты, конечно, возьмешь с собой к Генриху Лотара? Мне кажется, вы с ним подружились.

Генрих сидел на кровати, на подушке его лежала какая-то книжка с рыцарским замком на обложке. Генрих писал что-то, устроив тетрадь на тумбочке и, увидев нас с Лотаром, очень обрадовался. Правда, на Лотара он посмотрел, словно впервые его видел. Хотя, возможно, для него так оно и было. Генрих признался, что ничего не помнит о произошедшем в зрительном зале, и пришел в себя только здесь. А меня так и разбирало спросить его про духа. К счастью, в данный момент никакой фигуры около Генриха не было. И сначала я решил ребят просто познакомить. Хотел посмотреть, как отнесутся друг к другу мои приятели.

Ребята обменялись рукопожатием, улыбнулись друг другу.

— Эй, так дело не пойдет! — вдруг сказал Лотар. — Ты сразу лезешь в мои мысли.

— Я не нарочно, — тихо признался Генрих. — Как-то само получается.

— И что же ты увидел? — поинтересовался Лотар.

— Замок. Старинный замок. Очень красивый, но заброшенный. Там… Там случилось что-то страшное. Я услышал то ли плач, то ли пение. Женские голоса.

— Точно, — сказал Лотар удивленно. — Я, действительно, увидел книжку у тебя на подушке и сразу вспомнил про этот замок там, в Пруссии. У меня там бабка с дедом живут, у них ферма. В этом замке точно творится что-то такое… Есть легенда, что еще в орденские времена владелец замка пригласил к себе в гости соседей на пир, дабы миром решить все споры. А ночью со слугами напал на них. Мужчин убили, а жен и дочерей соседей он взял в наложницы. А когда герцог послал войско, чтобы наказать подлого убийцу, он продал душу дьяволу и с помощью лукавого напал на осаждавших. Ворвался ночью на их лагерь в облике оборотней — волков и устроил резню. Но сразу после этого дьявол забрал его к себе в преисподнюю, а женщины так и остались в замке оплакивать свою долю. С тех пор там никто не селился, замок пришел в запустение, но по ночам там слышны голоса, и именно — женские. И чаще всего они поют.

— Ты сам слышал? — спросил Генрих заинтересованно.

Лотар кивнул:

— Однажды ночью мы пошли туда с факелами. И мне показалось, что кто-то поет. Хотя, возможно, это был ветер.

— Слушайте, ребята, а чего вы все время оглядываетесь? — спросил Генрих.

Мы с Лотаром переглянулись. Не знаю, как он, а я действительно, все время оглядывался, словно опасаясь увидеть ту призрачную фигуру, что появилась в зале перед комиссией.

Но Генрих вдруг сам стал озираться и прижал палец к губам.

— Погодите, я тоже слышу, — сказал он.

— Что, поют? — спросил я.

— Нет… Но голос женский.

Внезапно глаза Генриха стали светлеть, он, как рыба, стал захватывать воздух. И вдруг начал говорить, с полуфразы, каким-то странным голосом, словно споря сам с собой:

— … опасения напрасны… нет… думаю, все получится… Зря вы так… женщины не менее мужчин одарены, только таланты их несколько другого профиля… но доктор Фрейд… вы почитайте их записи о снах. Даже если они написали всего половину… Но Доктор Фрейд тоже… Да, запрещен, но никто не опроверг… Башня… Мачта… Фаллические символы. И роза… Как же без роз… Возможно всем будет полезно…

— Ты чего, Генрих, — тронул я его за плечо.

— А? Что? Уффф, — облегченно выдохнул Генрих. — Мне показалось, что… впрочем, не важно. Просто какая-то дама хочет пригласить вас в гости к… своим девочкам.

— Что за дама? — спросил Лотар.

— Ну, такая представительная. С хорошей прической и в светлом костюме.

— А брошка есть на лацкане?

— Да. Стриж или ласточка.

Мы с Лотаром снова переглянулись. Понятно, что за дама. Та самая, из комиссии. Только о каких девочках она говорит?

— Доктор Зиверс разрешил вам свидание, — сказал Генрих. — Вы поедете к девчонкам. Таким же, как мы.

Мы сразу начали забрасывать Генриха вопросами по поводу этого события, но тут в изолятор вошел Лингард. Мы все, как по команде, вскочили, приветствуя старшего, но он скривился и велел нам идти нам в класс. Видно, хотел поговорить с Генрихом наедине.

То, что мы поедем к девочкам, для меня тайной уже не было, но я все равно удивился, когда об этом мне сказал… Юрген. Ведь мы не считались с ним приятелями. Да он вообще не поддерживал ни с кем дружеских отношений — держался особняком. А тут такое.

Я как раз заканчивал чистить зубы и ждал, когда подойдет Лотар. Как-то получилось, что о самом важном мы говорили именно в умывалке при текущей из кранов воде. Но появился Юрген, остановился у меня за спиной и вдруг сказал:

— Слушай! А мы скоро в гости поедем. Я так думаю.

И умолк загадочно.

Я быстро прокрутил в голове комбинации, не зная, как себя вести. Спросил:

— Куда поедем?

— Вот ты мне скажи, — предложил Юрген. — Это ты ж у нас медиум.

— Ну если в гости, то… к девчонкам, — сказал я.

Юрген улыбнулся:

— Точно! Как догадался? А хотя, чего я удивляюсь, и так ясно. Скажи лучше, ехать мне или нет?

Если честно, я его не понял. Ему-то чего опасаться? И что может быть опасного в поездке к девчонкам?

— Я