Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

Черту за себя он не поставил. Постоял у ступеньки с новым гвоздём в руке и убрал.

Утром, перед самым выходом, Котори разложил на верхней ступеньке всё, что у него было: жетон от Хаяси, полученный за лёд, полоску из фотобудки, камешек, который хорошо лежал в ладони, и колпачок от бутылки. Рядом положил горсть мелочи и оставшиеся три купюры, сложенные вчетверо.

Он посмотрел на ряд. Потом на рюкзак.

Гин сказала, что кузнец что-нибудь возьмёт за работу. А что именно — не знала.

Котори собрал всё в чистую тряпку. Полоску подержал в пальцах дольше остального — рожки, птица — и положил тоже. Потом достал и переложил в боковой карман рюкзака, отдельно: чтобы не поцарапалась о мелочь.

Вдруг кузнецу что-нибудь из этого понравится. А если нет — можно отработать. Мести он умел.

Дощечку с попугаем на крючке тронул большим пальцем. Смола держала крепко. Проверять, насколько, не стал.

Гин ждала у ворот.

— Всё?

— Всё.

— Тогда пошли, пока внизу спят.

Через город они прошли ещё затемно.

Мост сказал «стою», Котори сказал «иду». Вокзал светился, как всегда; игровой центр был тёмный, и новая метла Хаяси стояла у двери прутьями вверх. Котори кивнул ей и не остановился.

Рюкзак бил по спине на каждом шаге. Он подтянул лямки, потом ещё. За вокзалом остановился и перевязал узел на связанной лямке: тот полз.

— Я тебя ждать не буду, — сказала Гин впереди.

— Тогда не стой посреди дороги. Мне завидно.

Она сошла в траву и уселась там.

За последними домами река стала уже и громче. Дорога шла вдоль неё, между полем и водой, и людей на ней было мало: женщина на велосипеде, старик с тяпкой, потом никого. Котори смотрел, как поле уходит назад, и один раз оглянулся. Города за спиной уже не было — только гора, а на ней он не разглядел ничего своего.

Гин то и дело сбегала в траву, исчезала и появлялась дальше по дороге с мокрыми лапами. Котори шёл своим шагом; догонять её он и не пытался.

Когда солнце встало над рекой, он снял рюкзак, сел на камень и достал оставшийся тофу.

— Не хочу, — сказала Гин.

— Лучше сейчас съешь. До вечера испортится.

Гин подошла. Ела с его ладони, отвернувшись, будто её здесь нет. Доела, облизнулась и обнюхала боковой карман.

— Там не еда.

— Знаю, что не еда.

Он положил ладонь на рюкзак, туда, где под тряпками лежал свёрток.

— Ты слышишь? Мы идём. Как я обещал. — Помолчал. — Ты согласен?

Через стенку коробки и ткань ничего не проходило. Котори расстегнул рюкзак, добрался пальцами до свёртка. Подержал. Всё так же.

— Я ещё потом спрошу, — сказал Котори и надел рюкзак.

К полудню пятки стало жечь. Котори пробовал ступать на внешний край, потом вернулся на всю стопу: так быстрее устали ноги. Лямки резали плечи. Он остановился, подложил под них сложенную тряпку и проверил, не сползает ли. Дорога поднималась, поле кончилось, вместо него по обе стороны встали сосны с тёмными прямыми стволами.

Здесь Котори ещё не ходил.

Он не сразу это понял. Просто перестал узнавать: ни решётки, ни автомата, ни камня, которому можно сказать «здравствуйте». Сосны молчали. Дорога тоже молчала. Только река говорила без остановки, но не ему.

На повороте стояла остановка — стеклянная будка со скамейкой. Внутри сидела старуха с сумкой. Котори поклонился. Она кивнула, подвинулась. Гин осталась снаружи, за столбом.

Автобус пришёл, открыл дверь.

— Садишься? — спросил водитель.

— Нет, спасибо. Я пешком. Просто ноги отдыхают.

Старуха, поднимаясь, тихонько засмеялась. Водитель дождался её, закрыл дверь. Автобус ушёл.

Гин выглянула из-за столба.

— Ноги отдохнули?

— Ещё нет. Спроси через минуту.

Она легла под скамейкой.

Котори посидел ещё немного и сам поднялся.

К вечеру дорога ушла в тень. На повороте Котори остановился.

По самой середине дороги навстречу двигалась длинная процессия. Шли медленно, беззвучно. Котори не пытался разглядеть, что они несут и куда: смотреть не полагалось. Он не помнил, откуда это знает, но ноги сами понесли его на обочину.

Он остановился в мокрой траве, снял рюкзак и поставил за спину. Поклонился и застыл, глядя на край дороги. Гин прижалась к его ногам. Оба хвоста легли на землю.

Первые прошли. Воздух от них не двинулся.

— Чьи это? — спросила Гин снизу, одними губами.

— Не наши.

Из-за поворота выехал маленький трактор. Человек в нём смотрел прямо перед собой. Он проехал сквозь шедших, не притормозив, — только на середине поднял воротник, будто из-за поворота дунуло.

Котори считал. На сорока сбился и стал просто ждать.

Когда прошёл последний, он досчитал