Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

Гин замерла.

— Я только колючку уберу.

Она снова взялась за тофу. Хвост не убрала.

Репей вышел целиком. Котори повертел его и положил к сору.

— В следующий раз скажи, что надолго, — попросил он.

— Угу, — ответила Гин с полным ртом.

Потом доела, облизнулась и поднялась на четвёртую ступеньку. Уселась как следует, поправила хвосты и произнесла свою речь про великолепную Гин и сущеглупого аякаши.

Котори выслушал. До конца.

— А чинить он из чего будет? — спросил он, когда Гин закончила.

Она зевнула.

— Из железа. Из воздуха не куют.

— Там же ещё его кусочки. Я все собрал.

— Ты сам видел, сколько там осталось. Добавить надо.

Котори принёс доску. Гин отступила на две ступеньки, но не ушла.

Он остановился в дверях.

— Здесь поставлю?

Она кивнула.

Котори развернул ткань. Раскрыл бумажку с чешуйками.

— Вот. Это всё.

Мотылёк сел на край доски. Он подставил палец и пересадил его на рукав.

Гин вытянула шею.

— Мало.

— А какое железо надо?

— Старое. Хорошее. Чтобы было что взять, кроме веса.

Котори прислушался к карманам. Потом посмотрел во двор.

— Колокол не трогай, — сразу сказала Гин. — Он не железный. И он не твой.

— Я только посмотрел.

— Знаю, как ты смотришь.

Он провёл пальцем по канавке. Лопата — чужая. У мастерской железа много, но за него нужно спрашивать. А обломок сам был почти весь в бумажке.

— Это понесу тоже, — сказал Котори, складывая чешуйки. — Пусть кузнец посмотрит. Я больше сам решать не буду, что от него можно убрать.

Гин ничего не ответила. Повела носом в сторону его кармана.

— Гвозди.

Котори накрыл карман ладонью.

— Они с проклятиями.

— А он, по-твоему, с чем?

Он посмотрел на свёрток.

Гин поморщилась.

— Железо старое, кованое. Может подойти. Вот кузнец и скажет.

Котори достал оба гвоздя. Положил отдельно от ткани.

Чёрные, длинные, с тупыми шляпками. Когда-то от одного такого внутри теснилась чужая злость. Теперь — ничего. То ли ушла, то ли он перестал замечать.

— Пахнут, — сказала Гин.

— Чем?

— Теми, кто их забивал.

Котори убрал руку.

— И меч потом будет?

Она не ответила. Он подождал. Потом сдвинул гвозди ближе к краю.

— Спрошу и это.

— Только двух мало.

— Всего семь. Четыре на крыше, один согнутый в ящике. Я его к отслужившим положил.

— Если согнулся, не значит, что железо плохое, глупый аякаши!

— Уже понял.

Котори посмотрел на бумажку с ржавчиной. Потом снова на гвозди.

— На брезенте четыре, — повторил он. — Все вытащить — потечёт.

— Потечёт.

— Другими прибью.

— Купишь в магазине — для этого меча нужно особое железо, как раз из этих гвоздей, я думаю, — лису распирало от самодовольства и желания подтвердить новообретённый титул сенсея.

— Утром. А пока кирпичами прижму.

Гин повела ухом к соснам. На верхушках пошевелился ветер.

— Валун сказал, скоро дождь. На месяц, — добавил Котори.

— Валун другого не говорит.

— А если в этот раз прав?

Она посмотрела на него. Котори отвернулся к крыше.

Синее полотно лежало ровно. Он помнил, как осенью бил по гвоздям камнем, как один согнулся и как долго потом на ладони держалась вмятина. Помнил первую ночь без капель в ведре.

— Может, пяти хватит? Два на крыше оставить.

— На что хватит?

— На меч.

Гин посмотрела на обломок, потом на его ладони.

— Ты маленький, — сказала она, — и меч у тебя будет маленький. Тебе под стать. Не меч, а нож. Танто.

Котори опустился на ступеньку рядом с доской.

— Он же был мечом.

— Был. Ты сам так говорил.

Он приложил руку рядом с железом. От запястья до кончиков пальцев — почти вровень.

— А останется им?

— Ножом останется. Если получится.