Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

Он подался вперёд.

— Можно?

— Конечно, можно. Это же не сказка, где полежал — и как новый. Мечи чинят кузнецы.

— У путей есть мастерская. Я сегодня спрашивал.

— Этот-то? — Гин кивнула на зал. — Он и одного удара не выдержит. Как бы там ни умели машины чинить.

Котори посмотрел на свои пальцы.

— Я и не отдал.

— Вот и хорошо. Для такого нужен другой кузнец. Божественный, например.

— Где его найти?

— Нигде. Туда не пойдём. Прибьют тебя вместе с мечом.

— За что?

— Спросишь — узнаешь. Только мне потом кого забирать?

Котори поднял глаза. Усы у неё не дрожали.

— Тогда зачем говоришь про него?

— Чтобы сам не пошёл, раз такой деятельный. Есть и наши.

Гин помедлила.

— Иппон-датара. Слышал?

— Нет. Он кузнец?

— Этот — кузнец. Живёт в горе. Одноглазый, здоровенный. И нога одна, так что на входе не пялься.

Котори нахмурился.

— В горе — под землёй?

— Под.

— Он просил не в землю.

Гин посмотрела на него, затем на дверь.

— Под землю — не в землю. Там пол есть.

Котори потёр колено ладонью.

— И свет?

— Кузня там. Огонь. Глаза опять же твои волшебные.

— Тогда можно спросить.

Он снова повернулся к Гин.

— Ты у него была?

— Я узнала, где он.

— От кого?

— От тех, кто знает.

Котори посмотрел на серые лапы. Гин подтянула второй хвост, пряча репей.

— Далеко?

— Дальше, чем ты ходил.

— За день дойдём?

— Посмотрим, как пойдёшь.

— А что он возьмёт?

— За работу? Что-нибудь возьмёт.

— У меня деньги есть. Я в сундуке складывал.

— Возьмёшь. Только не думай, что ему твои бумажки обязательно нужны.

Котори встал, прошёл две ступеньки вверх и вернулся.

— Отведёшь?

Гин уложила морду на лапы.

— Отведу. Если будешь звать меня шишё.

— Это ещё кто?

— Мастер. Ты — ученик, я — шишё. Живёшь при мастере, носишь за ним всякое, кланяешься почтительно, ешь после него, в общем — делаешь всё, что скажет!

— После тебя ничего не остаётся.

Гин приоткрыла глаз.

— Не в еде дело.

— А носить что? Тофу я и так ношу.

— Что скажу, то и будешь.

Котори присел на корточки, чтобы видеть её лицо.

— Нет. Так не годится.

— Что тебе опять не годится?

— Всё, что скажешь. Ты завтра ещё что-нибудь придумаешь.

Гин дёрнула ухом.

— Ученики не торгуются.

— А я пока не ученик.

Она подняла голову. Котори помолчал, глядя на дверь за её спиной.

— И при тебе жить я не могу. Мне здесь надо. Если я при тебе, кто здесь?

— А я, по-твоему, где?

Он перевёл взгляд на четвёртую ступеньку.

Гин села.

— Я не живу. Я захожу.

— Вот. А уйдёшь опять на два дня — мне за тобой бежать?

— Не надо за мной бегать.

— Договорились.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом отвернулась и вылизала лапу.

— Ладно. Тогда сенсей.

Котори улыбнулся.

— Кто учит и ругается?

— Ругаться я и без тебя умею.

— Тогда за «учит». Расскажешь, как к нему идти и что у него делать.

— Если будешь слушать.

— Буду. Спрашивать тоже буду.

— Уже спрашиваешь. — Гин опустила лапу. — Сенсей. Каждый раз. И не шёпотом.

Котори поклонился.

— Хорошо, сенсей. Тофу принести?

— Давно пора.

Он сходил к святилищу. Гин принюхалась к пакету, приняла его и принялась есть.

Котори сел рядом. Пока