Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

— Не сюда, — сказала та, что с закрытой.

Он остановился на краю гравия.

— Мне бы узнать, кто может помочь. Я не оставлю его у вас.

— С этим не сюда.

Вторая молчала, но внутри у неё отчётливо скрежетнуло.

Люди шли между ними, разговаривали. Ребёнок протащил палку по каменной лапе. Собака на него не посмотрела.

— А куда тогда? — спросил Котори.

— Не сюда.

Он отступил с гравия. Постоял, сжав свободную руку, и поклонился уже оттуда.

Во втором храме двор мёл служитель. Котори дождался, пока тот поднимет голову, поздоровался и приоткрыл ткань.

— Можно спросить? Он старый. Я думал, у вас знают, что с такими делать.

Служитель взглянул на ржавчину.

— Унеси эту железку, мальчик. Здесь не свалка.

— Это меч. От него осталось…

— Тем более. Не таскай здесь такое.

Он снова принялся мести, гоня сор от ворот в глубину двора.

Котори завернул обломок. Подождал ещё несколько взмахов.

— Вы мусор обратно сметаете.

Служитель не обернулся.

— К выходу надо, — сказал Котори уже тише и ушёл.

У третьих ворот он даже не стал развязывать рукав. Всё приготовленное — как представиться, что показать, как объяснить — вдруг показалось глупым.

Он сел на низкий камень за оградой.

— Давай домой. Там хоть никто не гонит.

На следующий день рукав заметил Хаяси.

— Всё носишь?

— Иногда. Не хочу его одного оставлять.

Хаяси кивнул на бурую полосу.

— От ржавчины у нас в подсобке средство есть. Принести?

— Нет!

У соседнего автомата обернулись. Котори отступил на шаг, прикрывая левую руку правой.

— Снимать нельзя. Это он.

Хаяси замер.

— Кто?

— Меч. Там уже почти всё — ржавчина.

— Ладно. Не принесу.

Котори медленно убрал ладонь с рукава.

— Извините. Я уже один раз чуть не отмыл.

Хаяси посмотрел на него внимательнее, но расспрашивать не стал.

— На барабан пойдёшь?

— Посижу сначала.

Котори сел у стены. Дождался, пока освободится автомат, но вставать не захотелось.

Гин к обломку не приближалась.

Если Котори выносил его, отступала ниже. Когда свёрток лежал в зале, поднималась на четвёртую ступеньку — на одну выше, чем в марте.

Ложилась мордой к воротам. Оставалась до поздней ночи.

Когда Котори выходил, нюхала его руки.

— Всё так же?

— Сегодня слабее.

Она отворачивалась. На следующий вечер спрашивала снова.

О чужих храмах он рассказал сам.

— Собаки даже слушать не стали. Всё талдычили «не сюда».

— Каменные?

— Да. Ты знала, что так будет?

— С таким по чужим воротам не ходят.

— А по своим я уже всё обошёл.

Гин помолчала.

— Знаю.

Однажды он вернулся поздно и застал её спящей на четвёртой ступеньке. В зале всё было на месте.

— Ты его сторожила?

— Я спала.

— У нас?

— Здесь тепло.

Котори посмотрел на поджатые лапы и оставил её в покое.

После ночи, когда холод так и не пришёл, он вышел к ней без метлы. Сел.

Гин подняла голову.

— Я больше не знаю, что пробовать, — сказал он. — Гин, помоги. Хоть скажи, у кого спросить.

Она смотрела на него. Потом коротко фыркнула: фыр-фыр. Встала, мотнула хвостами и побежала к воротам.

— Ты куда?

Второй хвост мелькнул за поворотом.

— Ну скажи хоть!

С тропы не ответили.

Котори ещё постоял на крыльце. Потом повернулся к залу.

— По делу, — сообщил обломку.

Вечером она не вернулась.

На второй день он заглянул к святилищу, прошёл до последнего дома, постоял у знакомого забора. Собака залаяла — на него. Больше никого не было.

В магазине у кассы спорили Нанами и Рико.

— Сенсей задал так, будто выходные специально для этого придумали, — говорила Рико.

Котори поставил тофу на стойку.