Ведьма - Мила Романова

пытается ухаживать за ней всерьёз? Пять лет, просто от нечего делать, никто рядом находиться не будет. Да и не просто находиться – реально участвовать в твоей жизни. Так странно и глупо. Эти взрослые слепы и нелепы, как дети.

– И что же ты мне подскажешь ещё? – слова Миры заставили Арину прислушаться.

– Когда я была в Индии, сопровождал нас гид, местный парень, – начала свой рассказ Злата, – хороший, улыбчивый индус по имени Рамчет. Он возил туристов в старое Гоа и на Реди Форт, это крепость шестнадцатого века, сейчас частично разрушенная и захваченная джунглями. Невероятное, фантастическое место. Потом мы катались по храмам, кушали простую индийскую еду… Одним словом, он показывал нам Индию во всей красе. И вот однажды мы заговорили о мужчинах и женщинах. Знаешь, что он сказал?

– И что же?

– Дословно это звучало так:

«Каждый мужчина – это храм. А каждая женщина – это служитель храма. Храм пуст, если в нем нет служителя. В храм можно принести всё. И благочестие, и уважение, и красоту. И цветы, и радость, и почитание. А можно – просто мусор. В храме важно поддерживать порядок. И главное – постоянно там возносить молитвы Богу. Тогда энергия, которую создает служитель, заполняет все пространство храма. И храм становится священным. Но служитель может поступить по-другому. Ободрать, вынести из него все… и бросить. Сколько таких «брошенных храмов» я видел! И среди индусов, и среди туристов. Но почему-то среди русских их больше всего. Мужчина, если в него не верят и не наполняют энергией благочестия – пуст. Холостой, как у вас говорят. Бесполезный. Расходует себя попусту. Но часто женатые мужчины также пусты, если рядом с ними не женщина, не служитель храма, а хищница. Увы, такое встречается очень часто».

– Круто! Очень круто! Мне это срочно нужно записать, – воскликнула Мира, – я обязательно вставлю это высказывание в свою новую книгу! Сейчас-сейчас. Я просто обязана это записать!

– Мам, – Арина показалась на пороге своей комнаты, – он только это и сказал? Или что-то еще? Я все слышала. Это действительно отличная аналогия: просто огонь. Но мне кажется, что есть продолжение. Или я не права?

– Ты, как всегда, проницательна, – Злата улыбнулась, с любовью глядя на дочь. – Я действительно задала ему вопрос. И он на него ответил.

– Какой вопрос? – оживилась Мира.

– Тогда я сказала так:

«Храм? Это здорово! Хорошее сравнение. Но мне всегда казалось совсем наоборот. Женщина создает пространство, а мужчина своей энергией его наполняет. По твоей же теории – все наоборот!».

«Здесь нет противоречия, – ответил Рамчет, – женщина тоже может быть храмом. Но в этом храме поклоняются только одному богу – её мужчине. Понимаешь, мужчина и женщина – это взаимосвязанная система. Если они искренни в своих проявлениях, открыты и честны друг с другом, значит, вместе они могут создать нечто. Очень важное и ценное. Не только для себя, но и для всего мира».

– Я непременно должна все это записать! Непременно! – Мира достала планшет и стала быстро набирать текст.

– Мам, а ты пирог сырный готовить будешь? – вдруг спросила Арина.

– Да-да, сейчас, – Злата почувствовала себя виноватой. Она встала и пошла к холодильнику.

– А причём здесь пирог? – возмутилась Мира. – Мы, значит, чай пьём, общаемся, занимаемся важными вещами, а ты – нате, пирог. Ну зачем сейчас печь пирог? Он-то здесь причём?

– А притом, – Арина говорила каким-то незнакомым голосом и странным тоном, подобное Мира и Злата слышали от нее впервые, – что скоро в гости придёт один пустой «храм». Из него недавно служитель все богатства вынес, а сам сбежал. Вот, хотя бы пирогом будем реанимировать беднягу.

– Ты это о чём? – в этот раз мимика лица выдала Миру с головой. Она не просто догадывалась, а совершенно точно знала о ком идет речь, при этом упорно изображая «хорошую мину при плохой игре».

– Это я ни о чём. Просто в продолжение вашей беседы. А заодно напомнила маме, что обещания нужно выполнять. Ладно, всем хорошего дня, я пошла. Вернусь вечером. Мешать больше не буду.

Когда за Ариной закрылась дверь, Злата вздохнула:

– Извини. Сама не знаю, что на неё нашло. Никогда раньше Арина не была такой резкой.

– Да уж. Взрослеет девочка. Это она так из-за Стаса? – Мира выглядела озадаченной.

– Да. Считает, что ты его предала.

– Ого! Да у нас же со Стасом была просто дружба. И ничего более.

– Это ты так думаешь. А он? Ты таких вопросов ему никогда не задавала?

– Да брось! Стас же бабник, каких свет не видывал! А я была просто подружкой, которой можно пожаловаться на жизнь, с которой можно поболтать, посмеяться или погрустить… короче, на все случаи жизни.

– Вот именно. На все случаи жизни. Обычно такое общение случается между очень близкими людьми, – вздохнула Злата.

– Но он… никогда, ни разу… даже не пытался меня поцеловать, не говоря уже про что-то другое…

– Конечно. У тебя же был виртуальный роман с иностранным акцентом.

– Ты имеешь в виду Кераласа? Киру? Но это же был не совсем роман!

– Однако! Ты всегда заряжалась от него вдохновением. И так об этом рассказывала…

– Не думала я, что всё так обернётся, – Мира задумалась, – значит и Стаса нельзя на свадьбу приглашать, так?

– Так. Ему не очень приятно будет там присутствовать. А не поехать он не сможет. Вы же с ним типа друзья.

– Да. Ситуация. А Арина, значит, считает, что я Стаса предала. Может он ей самой нравится?

– Ты это о чём? Арине ещё и за двадцать не перевалило, а Стасу – сорок восемь. Не фантазируй.

***

Арина шла по летнему городу и размышляла. Сказать, что она и правда сильно расстроилась из-за свадьбы Миры, было нельзя, но к Стасу чисто дружеское сострадание, конечно же, присутствовало.

Она знала его уже более пяти лет. Иногда, особенно в переходном возрасте, он помогал ей. Словами и делами. Ни мама, ни Мира не знали об этом практически ничего. Однажды она даже попала в полицию вместе с рандомной компанией приятелей. Что у них там обнаружили, бог знает, травку или соли какие, но страху натерпелись все. И, главное, оказалась она там совершенно случайно, подружка позвала с собой. Но закончиться это могло очень печально. Стас тогда помог и никому не сказал ни слова.

Удивительные люди, эти взрослые. Арина частенько ощущала, что между ней и ими – пропасть, но всегда, насколько могла, старалась понять образ мыслей окружающих и не высказываться о неприятных открытиях, которые в её жизни случались регулярно. Первое что бросалось