Ведьма - Мила Романова

в глаза – это огромный массив заблуждений и иллюзий, в которые люди поколения мамы и Миры были погружены практически полностью. Они воспринимали мир по-другому: через призму каких-то условностей, уже отживших моральных устоев и норм, множество абсолютно надуманных, зачастую не работающих, правил, придавали значение ерунде, а на важное и значимое сплошь и рядом не обращали никакого внимания.

Вот мама – обладает силой и знаниями, может, действительно многое, в том числе принести удачу, поддержать в безвыходной ситуации, помочь другим. А порою не понимает очевидного. Да и попросту – не замечает. Удивительно!

День выдался жарким и, хотя уже начало вечереть, в воздухе по-прежнему стояла плотная духота. Девушка увидела впереди летнее кафе и направилась к нему.

«Сейчас мороженное – как раз то, что нужно. Посижу немножко и пойду домой. Мира, наверное, уйдет, возможно, подтянется Стас. Нужно наверняка уговорить его отвезти нас в Аркаим, не терпится уже получить от мамы все эти знания».

В сумке зазвонил телефон. Арина отвлеклась от мороженного и взглянула на номер, это был Радомир, он звонил ей почти ежедневно. Девушка частенько разговаривала с ним о всякой всячине. Однако интенсивное общение с парнем никак не могло помочь ей понять природу своих чувств к нему. В общем, у них было «всё сложно».

– Алло! Привет!

– Привет!

– Поговорим?

– Немного. У меня мало времени.

– Хорошо, – согласился парень, – немного. Как дела?

– Дела идут. Вот, кстати, решаем, как поехать в Аркаим. Знаешь такое место?

– Конечно, знаю. Город древних ариев.

– По одной из множества версий.

– Да ничего подобного! Это и есть город Солнца, точно. Просто все почему-то сомневаются. Вот если б такой город обнаружили в Америке, уже весь мир знал бы, что арийская раса жила на территории их страны. А у русских все шиворот навыворот. Мы сами не верим в свое славное прошлое. То ли зазомбировали нас по самое не балуй, то ли превратили в «Иванов родства не помнящих». Печально.

– Ладно. Не будем спорить, я там не была и предмета спора не видела, – выкрутилась Арина. – Посмотрю собственными глазами, может и будет что обсудить.

– А когда вы собираетесь ехать?

– Еще не знаю. Сегодня поговорим, может и договоримся.

– Ты скажешь мне потом, ладно?

– Скажу. Но, зачем?

– А я, возможно, тоже с вами соберусь.

– Круто!

Арина услышала, что пробивается новый звонок, посмотрела – звонила мама.

– Ладно, извини. Больше говорить не могу, – и сбросила соединение Радомира.

– Арина? Ты где? Стас позвонил, будет минут через двадцать или около того, – ого, ей показался или голос мамы действительно был взволнован?

– Отлично. А Мира? Мира ушла?

– Да. Ушла. И пирог уже готов. Как обещала.

– Замечательно. Ставь чайник и считай, что уже бегу.

Арина выключила трубку. Небольшой мамин эмоциональный ажиотаж казался забавным. Снова пришла мысль о том, что её поколение (ну уж она-то точно) более объективно, чем взрослые, смотрит на вещи. Например, она давно заметила мамин интерес к Стасу. Такой тонкий и невинный, что раньше о нём наверняка никто и не подозревал. Ни, влюбленный в Миру, Стас, ни, влюбленная в себя, Мира. Да и сама мама вряд ли отдавала себе в этом отчет. А вот Арина заметила направление маминого внимания ещё пару лет назад, размышляла, наблюдала и ждала возможного развития.

Естественно, ей хотелось, чтобы мама была счастлива. Вот только долгое время девушка не могла чётко понять: действительно ли Стас интересует маму, как мужчина? Или же просто напоминает ей покойного отца? Папа ведь тоже служил в полиции (или тогда ещё милиции?), и у них со Стасом даже навскидку было много общего.

Солнце медленно покатилось за горизонт, оставляя в небе огненно-оранжевую полосу. Подул неожиданно прохладный ветер, а над головой стали быстро сгущаться серые облака. Арина вспомнила, что по прогнозу сегодня к вечеру обещали дождь. Погода в городе имела способность меняться моментально. Поэтому девушка, не медля, собралась, и почти побежала в сторону дома. Первые капли догнали её по пути, но по-настоящему августовский ливень разразился в тот момент, когда она уже успела заскочить в подъезд своего дома.

***

То, затихая на пару минут, то припуская вновь, дождь продолжался всю ночь. Он без устали барабанил по крыше дома, и от его ударного соло Арина долго не могла уснуть. Сначала она думала о предстоящей поездке в Аркаим. Об этом они с мамой договорились со Стасом легко. Потом долго размышляла об отношениях мамы и Стаса.

Внешне это выглядело, как дружба. Но вчера вечером, ещё раз пронаблюдав за ними, Арина решила, что Стас гораздо ближе маме, чем просто хороший друг, и наверняка нравится не первый день. Даже если он и напоминает ей покойного Родиона, это никак не меняет дело.

Что твориться в голове у Стаса – не понять. Закрыт, немногословен, вычурно прост, предельно вежлив, великолепно скрывает любые эмоции. Однако легко предположить, что сейчас, когда рухнули все его иллюзии и ожидания, Стасу просто нужна поддержка. Даже если сам себе он твердит обратное.

Странные, странные люди. Боятся признаться себе в своих же чувствах, поделиться ими с тем, кто рядом. А чего тут бояться? Что тебе не ответят взаимностью, или посмеются над тобой и твоим сокровенным? Но ведь так может поступить только очень глупый или предельно чёрствый человек. А если он такой, то, о каких отношениях может идти речь? Да и вообще, как распознать, распределить, разделить эти чувства? Где заканчивается просто доброе, хорошее, человеческое отношение друг к другу и начинается близость? И разве это разные вещи, и насколько они разные? Конечно, страсть отличается от дружбы. Да и от любви отличается. Страсть – это огонь, который пожирает полностью. Но ничего не создает…

С этими мыслями она уснула. А под утро ей приснился всё тот же странный, навязчивый и непонятный сон. Длинный узкий коридор. Белые стены и движение огненного чудовища с множеством глаз на подвижном теле. И это слово, которое надсадно звучит у неё в ушах.

– Чернобыль! Чернобыль!

А потом снова голос. Сильный и звонкий:

– Ария! Сюда, Ария!

И уже знакомый, но такой же захватывающий полёт куда-то вверх, мягкая, белая, светящаяся пелена, ощущение уюта, защищенности, спокойствия. И вроде всё как всегда, но что-то постепенно, неуловимо изменяется, потом больше, больше. Изменения кружат как в вихре, не позволяют взгляду зацепиться хоть за что-нибудь. Пока как-то разом не спадает ограждающий туман, пропадает моментально. И пламя. Золотое, холодное пламя окружает со всех сторон. Она стоит в центре буйного, невероятного костра. Чувства внутри вспыхивают, как