Фестиваль насилия - Наташа Синклер

Я стоял с широко раскрытыми глазами, пока мужчина явно был зол.

- И это кто, блядь?

- Мой внук.

- А ты кто? - сказал я, начиная злиться.

- Наняли еще одного разнорабочего, но он все еще на испытательном сроке, - спокойно объяснил Поуп.

- Испытательный срок почти закончился, и тогда я стану заменой этому ископаемому, - ответил он, жестом указывая на Поупа.

- Что ты, блядь, сказал? - сказал я, вставая в стойку.

Он шагнул ближе, схватил мою куртку, чтобы притянуть меня. Моя рука скользнула по столу, хватая отвертку.

- Слушай, придурок. В следующий раз, когда вы с этим молокососом решите устроить экскурсию, убедитесь, что это в мой выходной.

- Все в порядке, все в порядке. Мы должны были прийти раньше, - сказал Поуп, хватая меня за руку.

- Чертова правда, - сказал мужчина, прежде чем оттолкнуть меня.

После того как он плюнул на пол, мужчина вышел из комнаты. Его было слышно, как он стучал по дверям в коридоре, крича в ответ тем, кто был заперт внутри.

Я был заведен, но Поуп был спокоен, как никогда.

- Что это, блядь, было? - сказал я, видя красное.

- Ты знаешь, какими могут быть новички. Они начинают все мило и так далее, но потом резко сворачивают налево и становятся жертвами власти и гордости.

- Все равно, у тебя старшинство над этим ублюдком. Он не может просто так плевать на тебя.

- Контроль над гневом - мощный актив, - сказал он, пытаясь меня успокоить. - Иногда лучший метод включает план вместо быстрых действий.

- Что? О чем ты говоришь?

Опершись на стол, я мог сказать, что у него на уме было что-то еще.

- Думаю, пришло время впустить тебя.

- Во что?

- В мое хобби?

На следующее утро в хижине он вручил мне ведро и повел меня вниз в подвал. Не буду врать, я был в восторге. После всех лет удивления я наконец-то прошел за дверь. Запах первым захватил мои чувства. Мое горло сжалось, не желая ощущать эту сущность. Многочисленные люминесцентные лампы зажглись по порядку, уничтожая густую тьму.

- Это мое хобби; это мои "проекты", - сказал Поуп, жестом указывая на стены, где несколько человек стояли на коленях.

Я сразу же выблевал в ведро.

- Выплюнь все, шок пройдет, - сказал он, потирая мне спину.

- Они... они живы? - быстро заикаясь, сказал я.

- Да.

- Что это?

- Это люди, которые мне навредили.

- Что?

- Обиды; некоторые люди отбрасывают их, некоторые живут в них. А я держусь за них крепко, - сказал он, подходя к одному из мужчин. - Этот был моим начальником; он дал мне плохую оценку без бонуса. Тот, вон там, сломал мою серию "Сотрудник месяца", когда его наняли. А этот - пожаловался начальнику тюрьмы на мою работу.

- Они все сотрудники тюрьмы? - спросил я, сплевывая излишки желчи.

- Не обязательно. Этот чуть не сбил твою бабушку машиной. Он даже не вышел проверить, все ли с ней в порядке, - объяснил Поуп, проверяя пульс мужчины.

- Я не понимаю. Что ты с ними делаешь? - сказал я, держа ведро ближе.

- Я собираю их; я собираю обиды. То есть, пока они не умирают и не заменяются.

- Зачем?

- Чтобы ссать в глотки своим врагам. Это меня смиряет; это держит меня в здравом уме, плюс поддерживает постоянную текучку на работе.

Трубы, выравнивания, я понимаю все это, но обстановка все еще заставляла меня блевать очередной круг.

- Почему ты показываешь мне это?

- Это много, чтобы принять, я знаю. Я видел твой гнев сегодня. Ты напомнил мне меня в твоем возрасте. Я когда-то был как ты; взрывался без надлежащего плана действий с глазами, покрытыми красным. Жертва гнева, где рациональность убегает, как добыча. Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя с моим гневом, но я стал лучше от этого. За годы я понял, что гнев бесполезен без метода контроля над ним. Эмоция тратится в жару момента и забывается на следующий день. Обуздание интенсивности, захват повышенной тревоги - вот что меня освободило. Вчера я увидел подобный всплеск в тебе; коленное рефлекторное действие, заставившее тебя схватить отвертку. Он бы выиграл, если бы ты позволил своему слепому поднимающемуся гневу взять руль. Вместо этого более холодные головы всегда побеждают во времена смятения. Спокойствие - главный ингредиент, отсутствующий в злых людях, и поэтому они никогда не выигрывают.

На полу лежал мужчина из тюрьмы. Его руки и ноги были связаны. Мой гнев снова пополз вверх по позвоночнику. Моя губа скривилась в отвращении, когда я нашел

- Все дело в удовлетворении обиды, - сказал Поуп.

Замедлив сердцебиение, я погрузил пальцы в спину. Внутренняя плоть была теплой и влажной. Раздался хлюпающий звук, когда его грудная клетка сократилась под давлением. Указательным пальцем я нащупал внешний край вертикальной трубы, пока Поуп передавал мне стык. Подвинув трубу, сдвинув ее к позвоночнику, я вспомнил гнев из тюрьмы. Видя Поупа беспомощным в руках хулигана и полное отсутствие уважения, которое мужчина проявил к нам обоим, снова вскипятило мои вены. Я ухмыльнулся, когда он дернулся от боли.

- Ты почти там. Следи за размещением; выравнивание важно на этом этапе. Убедись, что сдвинул почку немного в сторону, чтобы хватило места для стыка, - объяснил Поуп, глядя мне через плечо.

Я был по запястье в крови, держась за трубу, но она выскальзывала каждый раз, когда я тянул. Заглядывая через рану, было трудно определить, белизна ли это от трубы или участок ребер. Большим пальцем я