Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Сверкнули игла и нить.

Август снова появился в поле зрения, когда он шел по газону.

Его пистолет был поднят высоко, когда он стрелял в последних Титанов. Поко сидел на его плече с суженными глазами — его пушистая енотовая лапка была поднята, указывая на Титанов, его большой палец быстро сгибался.

Подождите, это что, пальцевой пистолет?

Харон наклонился и заслонил мне обзор, когда поднес иглу и нить к левой стороне моего лица.

Я пыталась говорить, но не могла; я пыталась сказать ему глазами, чтобы он этого не делал.

Харон наклонился ближе, его челюсть сжалась от решимости, когда он пришивал свой отросток к стороне моей головы.

— Per angusta ad augusta, carissimus, — прошептал он.

Через тернии к звездам, дорогая.

Появился Август, и Харон откинулся назад, чтобы дать ему место. Они похлопали по моим карманам, пока не вытащили две бирки с гравировкой Геркулес.

Одна капля упала с неба, расплескавшись по золотому имени.

Август наклонился.

Он нежно поцеловал меня в лоб. Я ничего не чувствовала, но моя кожа покалывала там, где касались его губы. Он пах порохом, молнией и грехом.

Поко погладил меня по щеке.

Когда они отстранились, небеса разверзлись, и дождь залил мир.

Харон продолжил шить.

Я была жива, когда должна была быть мертва.

Римский Колизей нависал, древнее напоминание — это была Спарта, и, к лучшему или худшему, мы были богами этого нового темного века.

Глава 13. Охотник

ХАРОН

Мир шипел, когда лил дождь, грязь собиралась под моими коленями.

Эхом отдавались выстрелы, визжали Титаны, гремели цепи, и Август кряхтел, сражаясь позади меня.

Промокший до нитки, боль пульсировала в свежей ране на левой стороне головы.

Все, что имело значение, — это она.

Алексис Херт лежала в грязной траве, покрытая кровью, выглядя измученной и неземной.

Моя жена ранена.

Это было не что иное, как опустошение.

С идеальной точностью я пришивал свое ухо к боку ее головы.

Внутрь, наружу, внутрь, наружу.

Починка Алексис была единственным, что имело значение.

Чертов Титан разрезал ее ухо на куски, а у меня было совершенно целое, которое она могла использовать. Это было так просто.

Мне также не привыкать пришивать обратно конечности. Я терял пальцы рук, ног и даже целую руку однажды в битве.

Спартанцы не могли регенерировать ничего из твердых тканей, как отростки и конечности, но мы могли сращиваться.

Если зашить травму в течение нескольких часов после ее получения, наши тела снова залечат поврежденный отросток, и то же самое касалось частей тела, пожертвованных другими Спартанцами.

Тело моей жены собиралось принять мое ухо. У него не было чертова выбора.

Ад и Гончая защитно рыскали вокруг нас, их огненные глаза мерцали, готовые разорвать любого, кто осмелится приблизиться.

Там, совсем рядом, визжал Титан, но я не повернулся, чтобы посмотреть.

Август справится. Я доверял ему свою жизнь и ее.

Но с каких пор, черт возьми, Титаны начали мутировать в летучих мышей?

Я закончил последние швы, когда Алексис то приходила, то уходила из сознания.

Дождь брызгал на бронзовую кожу, а ее золотые локоны были спутанным ореолом вокруг головы, когда она лежала в грязной розовой луже.

Даже для Спартанца, даже для Хтоника, она получила тяжкие травмы, и все же она каким-то образом все еще дышала.

Я никогда не видел ничего подобного.

Она в одиночку отбивалась от двух Титанов, которые, черт возьми, могли летать. Это было умопомрачительно.

Ахилл и Патро также отсутствовали, что означало, что они бросили ее.

Если они еще не мертвы, то скоро будут.

Алексис надрывно ахнула, и я использовал подол своей рубашки, чтобы вытереть кровь вокруг ее уха.

Проведя пальцем по швам, я внимательно осмотрел его на предмет признаков отторжения — бледный цвет кожи уже становился бронзовым. Ее тело принимало его.

Я ничего не мог сделать, кроме как стоять на коленях рядом с моей женой и ждать, дрожа, мои слезы смешивались с дождем.

Алексис перекатилась на бок и рывком закашлялась.

Мое сердце остановилось, когда я уставился на повреждение на ее спине. Это было намного хуже, чем я думал изначально — кожа свисала, не прикрепленная, и были видны белые узловатые кости ее позвоночника. Ее спина была разорвана в абсолютные клочья.

Не было достаточно кожи, чтобы даже попытаться зашить.

— Не двигайся! — Я сорвал с себя рубашку и прижал ткань к ее изуродованной плоти.

— З-замолчи, — Алексис барахталась в грязи.

Я попытался встать, чтобы остановить ее, но поскользнулся и с кряхтением упал на землю. Титан, которого мы захватили в Южной Америке, оставил следы когтей на моих бедрах, и почему-то моя спина тоже болела. У меня было больше ран, чем я осознавал.

— Как... — Алексис кашлянула, поворачивая голову. — Ты узнал... что я здесь?

Дождь капал с ее длинных ресниц.

— Мы всегда собирались вернуться за тобой.

Ад и Гончая сели рядом с ней, скуля, когда они ласкались к ее боку.

Я не мог не заметить, что ни один из них не беспокоился о помощи мне.

Алексис слабо засмеялась, ее израненная спина затряслась. — Хорошие... песики.

Смертоносные звери шестого класса виляли костлявыми хвостами, красуясь под ее вниманием, лизали ее лицо, пока она хихикала.

Алексис закашлялась, кровь капала с ее губ. — Спасай... себя... оставь... меня.

Наши испачканные грязью лица были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.

Что-то темное и зловещее проснулось внутри меня. — Ты знаешь, кто я? — спросил я.

Ее взгляд метнулся к окровавленной стороне моей головы, и она побледнела.