Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Они плевали на связанных Титанов, и некоторые даже пинали их.

Вспыхнули камеры.

— Angelus Romae! — Люди скандировали с героическим обожанием, когда мы двигались вперед. Вместо того чтобы разойтись, люди хлынули из рушащихся зданий, выстраиваясь вдоль дождливых улиц.

Моя кожа покалывала, когда я хромал вперед, я изучал черты Алексис.

Люди не ошибались.

Даже под дождем ее золотые волосы завивались вокруг головы, как ореол. Она выглядела как картины их божественных существ.

Проблема была в том, что люди называли ее своим ангелом, а я заявил на нее права первым; единственный, с кем я поделюсь, был Август.

Все остальные могли пойти и подавиться.

Я оскалил зубы толпе, рыча своими адскими псами на любого, кто прикасался к ней.

Скандирование становилось громче, и желание закричать на них, чтобы они заткнулись, усилилось.

Пока что люди могли притворяться, что она их герой.

Они узнают правду.

В конце мощеной улицы раздался громкий треск. Заклубился дым.

Фигура стояла в руинах таунхауса. Свежая кровь была размазана по кирпичной стене, защищенной от дождя сломанной бетонной плитой.

Мы остановились.

Август крепче прижал Алексис к груди, и она невнятно проворчала.

Фигура вышла из теней.

— Как ты смеешь здесь показываться! — крикнул Август, его лицо исказилось от ярости.

Ахилл сделал шаг к нам, глаза расширены, когда он уставился на Алексис. Дождь капал с его намордника.

— Ты бросил ее. — Кровь стекала по лицу Августа, смываемая дождем. — Ты оставил ее УМИРАТЬ!

Ахилл виновато отступил назад, его плечи ссутулились.

Август выпрямился во весь рост, суровые черты его лица были безжалостными и непрощающими. — Ты отвратителен мне, брат.

Треск.

Ахилл телепортировался, его глаза были полны сожаления.

Он заслуживал гораздо худшего.

Глава 14. Старший наследник

АВГУСТ

Адреналин сжигал меня заживо.

Как смел Ахиллес показываться, после того как он бросил ее.

В Доме Ареса, Доме Войны, не было места для трусов.

Шагая вперед сквозь проливной дождь, я прокладывал путь по переулкам Рима.

Мне нужно было оказать ей медицинскую помощь. Ты должен был отдать ее Ахиллесу, чтобы он отвез ее в безопасное место.

Моя хватка сжалась вокруг ее безжизненного тела. Только через мой труп я бы снова доверил ему или Патро заботу о ней. Больше никогда.

Странная агония пронзала мой позвоночник, и острая боль пульсировала в правом колене, но я легко игнорировал боль.

Слабость недопустима. Величие или ничего — среднего не дано.

Облака висели низко и зловеще, пока я маршировал по лужам, сканируя разрушенный город на предмет угроз. Холодный дождь капал с моего носа, а Поко прижался ко мне на спине, жуя мои мокрые волосы.

Люди разошлись.

Цепи тянули за мой пояс-кобуру, но я отказывался замедлиться, когда шел вперед, кипя от ярости, таща трех связанных Титанов за собой, их черепа удовлетворительно трещали о булыжную мостовую. Они визжали за кляпами, которые я сделал из своей рубашки.

И с каких это пор у Титанов, черт возьми, прорастают крылья?

Дождь с гневным шипением ударялся о разрушенную мощеную улицу, пока две гончие крались впереди меня, сбоя и выходя из фокуса, ведя к убежищу.

Харон тяжело висел на моем левом боку, его хватка была болезненной, когда он цеплялся за мою руку. Его состояние быстро ухудшалось. Полубессознательный, он бессвязно бормотал, на месте его уха был изуродованный гребень.

Он сделал немыслимое.

Решимость вспыхнула жарче в моей груди. Я спасу их обоих или умру, пытаясь.

Поко отпустил мои волосы и обеспокоенно защебетал на Алексис, дрожа от слипшейся шерсти, когда он потянулся вниз и погладил ее бледную щеку своей маленькой черной ручкой, но она не проснулась.

Он жалобно мяукнул.

Согласен.

Флаффи-младший хромал справа от меня — размером с пони — и бодал ногами Алексис. Она была покрыта таким количеством крови, что ливень не мог смыть ее.

Я прибавил шаг, таща Харона за собой.

Через несколько минут гончие наконец остановились перед высокой декоративной стеной убежища.

Я нажал на угол темно-серого кирпича, отпирая секретную дверь. Выдвигаясь вперед, я оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что за нами не следят.

Небольшое строение было простым и незаметным, скрытым густой листвой, так что оно сливалось с дождем, почти невидимое. Окон не было, только сплошной кирпичный фасад, усиленный толстым титановым листом.

Я откинул придверный коврик и осторожно нагнулся, балансируя Алексис и прислонив Харона к стене, когда поднял серебряный ключ.

Если по какой-то странной причине Олимпиец обнаружит это убежище, он будет искать более продвинутую точку входа, вроде кодовой панели или сканера отпечатков пальцев.

Ключ под ковриком был на удивление эффективен.

Поднимая Алексис к груди, я возился с дверью, засовывая ключ в замок. Раздалось несколько щелчков.

Титан отперся.

Я протиснулся внутрь, прочь от дождя, затаскивая Харона и Титанов за собой. Как только мы все оказались внутри, я перевернул замки и вставил стальной дверной упор на место.

Воздух был холодным и затхлым.

Было почти темно, только полоска света проникала через глазок, но я знал, где что находится.

Все Хтонические убежища имели одинаковую планировку и удобства.

Кровать размера «king-size» заполняла маленькую комнату с ковровым покрытием, а за ней была кухня-камбуз. Белая дверь вела в ванную комнату с душем и двумя раковинами; черная дверь вела в подвал.

Три собаки — если две гончие и шишковатый защитник Алексис вообще могли так называться — рухнули на ковер.

Я осторожно положил Алексис на кровать.

Поко слез с моих плеч, сел рядом с ней, щебеча, когда разгладил локоны с ее лба.

Мое сердце сжалось.

Харон застонал. Я сбросил его со своего