Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Не торопясь, я заправил одеяло под пальцы ног и ноги Алексис, как это всегда нравилось Хелен.

Другую сторону я небрежно накинул на Харона.

Он храпел, вырывая подушку из моих рук во сне, а затем перевернулся, обнимая Алексис. Он держал ее, словно боялся, что кто-то ее заберет.

Поко забрался на кровать. Его серая шерсть все еще была мокрой и прилипла к его маленькому телу, и он дрожал.

— Иди сюда, — сказал я, и он поднял обе руки, словно хотел, чтобы его взяли.

Я подчинился.

После еще тридцати минут в душе, на этот раз скребя мех Поко шампунем, пока он не стал чистым, я завернул его в полотенце и посадил себе на колени, затем расчесывал его длинными движениями, пока он не стал пушистым.

Когда я убедился, что он чист и я сухой, я отнес его обратно к кровати. Он посмотрел на меня, черные глаза были широко открыты и доверяли, когда я приподнял для него угол одеяла.

Он прижался под одеялом, щебеча от довольства, когда обхватил маленькими черными ручками шею Алексис.

Я укутал его, оставив торчать только его маленькие серые ушки, как он предпочитал.

Удовлетворенный тем, что обо всех позаботились, я быстро снял одежду и как можно быстрее отмылся.

Поспешно натянув спортивные штаны, спрятанные в тумбочке, я затем рылся в своей сброшенной одежде, нашел два заряженных Спартанских пистолета и засунул кинжал в ножнах за пояс.

С пистолетами в обеих руках я откинулся на входную дверь. Глаза широко открыты, разум бдителен. Если кто-то попытается возиться с замком, я сразу это почувствую.

Никто не войдет внутрь.

Не под моей охраной.

Я стоял на страже, пока Алексис, Харон и Поко мирно спали в постели. Голова гудела от истощения, я игнорировал боли в теле.

На полу гончие свернулись вместе вокруг Флаффи-младшего, шишка на его спине дрожала.

Некоторые звери подвергались линьке-трансформации, но ни один из них не выглядел даже отдаленно похожим на него. Еще одна загадка.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Я считал вздохи и опускания груди Алексис, наблюдая за каждым ее вдохом, пока свечи догорали.

По прошествии часов наступило спокойствие, то, которое бывает только тогда, когда цель встречается со страстью.

Долг таял, превращаясь во что-то новое.

С Алексис все будет в порядке, потому что другого выхода нет.

Я позабочусь об этом.

Тепло наполнило мою грудь, и впервые с тех пор, как она болезненно устоялась, брачная связь гудела от довольства.

— Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo, — прошептал я в тени. — Для тебя, мой carus. Всегда.

Это было обещание.

Если я не смогу сдвинуть Небеса, я подниму Ад.

Глава 15. Прикосновение сатаны.

АЛЕКСИС: ТРИ ДНЯ СПУСТЯ (ПОСЛЕ ЛЕЧЕБНОЙ КОМЫ)

— Я наблюдаю за тобой, — дыхание Сатаны дразняще шептало у меня на ухе. — Каждую... чертову... ночь.

Мир сна таял, уступая место реальности, но я держала глаза закрытыми.

— Это, — прошептала я, — нездорово. — Я поглубже зарылась в уютное тепло.

Пальцы запутались в локонах у основания моего черепа, оттягивая мою голову назад.

— К черту здоровье, — прохрипел гортанный голос. — Я фантазирую о том, чтобы... — губы прижались к моей челюсти, — ...разрушить тебя настолько основательно, чтобы ты забыла свое собственное имя.

Бабочки запорхали в моем животе.

— Я хочу приковать тебя к своему боку. Я хочу наказать тебя за то, что ты сводишь меня с ума. Я хочу показать тебе, как много ты для меня значишь... телом и душой. Ты знаешь, каково это?

Знаю.

Одна рука еще сильнее оттянула мою голову назад, в то время как другая обхватила мое бедро, прижимая меня на месте.

Мужской стон завибрировал, отчаянный и нуждающийся, истерзанный звук голодного мужчины.

По коже побежали мурашки, жар скопился между ног.

— Ты будешь повиноваться мне, — приказал Сатана, целуя мою челюсть.

— Не буду, — прошептала я в ответ, глаза все еще крепко закрыты.

Рука в моих волосах дернула. — Ты будешь повиноваться. — Горячий рот спустился ниже, к моей шее.

Я вздрогнула от наслаждения.

— Нет, — запыхалась я.

Сатана засосал мою шею, достаточно сильно, чтобы оставить следы.

Мое лицо вспыхнуло. Жар распространялся.

Он держал меня крепче, дыша тяжело, словно терял весь контроль, и запах грозы наполнил мой нос.

Шелковисто-гладкий мужской голос раздался эхом из другого конца комнаты. — Блядь, ей это нравится. Не останавливайся.

Мой живот сжался от жара.

Сатана приподнял бедра, жесткий жар прижался ко мне вплотную.

Он резко поцеловал мою шею, засасывая кожу между зубами, затем нежно осыпал истерзанную плоть легкими поцелуями, словно извиняясь.

Я сжала простыни, спина выгнулась от удовольствия.

Ты в серьезной опасности.

Липкое тепло струилось, когда бархатная твердость прижалась к моему верхнему бедру.

— Моя, — прошептал он хрипло, целуя мою ключицу.

Жар вспыхнул сильнее, когда ногти потянулись по моему животу, плоть горела после их движения.

— Проснись, carissima, — сурово приказал Сатана, засосав мой сосок в рот. Я сдвинулась — вокруг всего моего торса, кроме груди, были обернуты бинты.

Боль кольнула в спине, но я проигнорировала ее, когда жар пронесся прямо к моему ядру. Я выглянула сквозь ресницы.

Приглушенный свет свечей высвечивал его поразительно утонченные черты: Харон навис надо мной, ледниковые глаза прищурены, чернила рябили, когда он сглотнул.

Его бедра покачнулись, длина его твердости прижималась ко мне, как клеймо.

Я застонала.

— Привет, принцесса. — Харон глубже запустил руку в мои локоны, оттягивая мою голову назад.

— Привет. — Я запутала