Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Я только что почувствовала... удар Харона, как свой собственный.

Через комнату Август стоял над Ахиллесом со светящимися Хтоническими глазами.

Белые огни взорвались в моем зрении — свежее колющее ощущение пронзило за моими глазами — я проглотила стон боли, когда меня накрыла мигрень.

Головные боли недавно стали проблемой для меня — примерно в то же время, когда кровь начала течь из глаз Августа.

Влажная и слабая, я выпрямилась.

Харон встал на ноги, хромая, когда он отступил от Патро, который барахтался на полу, выглядя почти мертвым.

Август пошатнулся, отходя от своего брата.

Ахиллес пополз к Патро.

Я побежала вперед, чтобы попытаться помочь Патро — Харон с удивлением обернулся, и его локоть врезался в мое солнечное сплетение.

Все трое из нас остановились.

Харон схватился за живот в шоке, и Август тоже крякнул — никто из них не коснулся ни одного.

Наши взгляды скрестились.

На их лицах проступило болезненное осознание.

— Наша связь. Мы связаны, — сказал Август. — Болью. — Он моргнул, глядя на меня, затем наклонился и его вырвало.

Лицо Харона исказилось. — Ты... чувствуешь... нашу? — спросил он меня с выражением ужаса, когда посмотрел вниз на свое изуродованное колено.

Я сделала глубокий вдох. Это будет еще одна причина для них баловать меня.

— Нет. — Я прочистила горло и сдержала выражение лица. — Почему? Вы можете почувствовать мою? — Я не заикнулась.

Август и Харон заметно расслабились с облегчением, их плечи опустились, они выдохнули.

Темное воспоминание всплыло. «Отец убил ее», — сказала я спокойно полицейскому.

Они думали, что я плохая лгунья.

Я не была. Не тогда, когда это действительно имело значение.

На полу Патро изо всех сил пытался сесть, когда посмотрел на меня. — Мне... так жаль. За все, — прошептал он надрывно.

Впервые Патро выглядел таким молодым.

Ему было всего двадцать два года.

Мы были примерно одного возраста.

Я попыталась сказать ему, что все в порядке, но слова застряли в горле. Моя спина все еще была обернута бинтами, и Титаны все еще визжали в моем ухе.

Вместо этого я оглядела комнату. — Прекратите драться. Все вы.

— Почему, Алексис? — спросил Август, его голос был напряжен от замешательства. — Они оставилитебя умирать.

— Потому что, — я сделала глубокий вдох. — Я не буду относиться ни к кому из вас так, как вы относились ко мне.

Сделав шаг назад, я увеличила пространство между нами. — Я не буду еще одной причиной вашего насилия — я не буду такой, как вы двое.

— И просто... что мы такое, carissima? — Тон Харона был ядовитым, тени ползли по нему.

— Агрессивные, — сказала я, поднимая пальцы и загибая их. — Мизогинистические, жестокие, сверхагрессивные, деспотичные мегаломаньяки. Вы даже не знаете, что произошло, но все равно напали на Ахиллеса и Патро.

Пока я говорила, Флаффи-младший двинулся так, что встал передо мной защитно, и Никс скользнула вверх по моей ноге.

Август взглянул вниз, затем обратно на меня, его лицо побледнело, словно он увидел призрака.

— Поко, — прошептал он.

Енот забрался мне на спину, затем встал на мое плечо, его маленькие кулачки уперлись в бедра.

Лицо Харона осунулось, когда его гончие прокрались через атриум, чтобы встать рядом со мной. Костлявые хвосты опущены, когда они угрожающе зарычали.

Я потянулась вниз, одна рука легла на удивительно теплую голову гончей.

— Мы... защищаем, — сказала гончая искаженным голосом.

Я улыбнулась с благодарностью, затем выпрямилась.

— Пошли, — я жестом указала на Флаффи-младшего, мой голос эхом разнесся по атриуму, значение было ясным.

Харон издал сдавленный звук.

— Подожди, — прошептал Август.

Ахиллес помог Патро встать на ноги, они оба молча наблюдали за нами.

Я покачала головой.

Мои мужья смотрели с опустошением, когда я уходила, а их защитники шли рядом со мной.

Глава 17. Охотник

ХАРОН

НАЧАЛО ИЮНЯ

Тук.

Шух.

Тук.

Шух.

Тяжелая боксерская груша раскачивалась в темноте, пока я колотил по ней своими обмотанными бинтами кулаками.

Часы на стене тренировочной комнаты показывали шесть утра, но время не имело значения, когда ты не отдыхал.

Мои ночи проходили в стоянии над Алексис, наблюдая за ее сном.

Каждое утро в пять я отрывал себя от ее бока и вымещал свою агрессию в зале.

Миссии были приостановлены после инцидента в Риме, он же худший, блядь, день в моей жизни.

Не оставалось ничего, кроме как прогонять симуляции Титанов, преследовать Алексис и готовиться к SGC.

Август приближался быстро.

Мы начали включать боевое оружие в наши ежедневные упражнения, в основном работу с мечом и кинжалом, так как оружие не разрешалось в Колизее Доломит. Современное оружие позорило освященные Кроносом пески — разрешались только ножи, мечи и кулаки. Алексис справлялась неплохо, но она была новичком, и потребуется годы, чтобы овладеть клинком.

У нас не было лет. У нас были недели.

Вдобавок ко всему, Алексис не разговаривала с нами с тех пор, как мы подрались с Патро и Ахиллесом несколько недель назад.

Она не сказала ни единого слова.

Ни одного.

«Багровый дуэт», блядь, оставил ее умирать. Мы спасли ее, и все же она злилась на нас обоих.

Она и не подозревала, что мы проявили к ним милосердие.

Они все еще были живы.

Пружиня на подушечках стоп, я пнул. Груша яростно отлетела в сторону, закручиваясь. Я пнул ее обратно в другом направлении. Потребность убивать, калечить, причинять боль была постоянным побуждением.

Тук-тук-тук.