Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Никс расхохоталась. Она всегда любила эту игру. — Аспиды аккуратно атаковали Алексис.

— Алексис антиципирует агонию, — сказала я, уже чувствуя себя спокойнее. — Абсолютно абсурдное атлетическое антиклиматическое активности акт.

— Теперь очередь гончих, — прошипела Никс.

Я вздохнула. В последнее время она стала нездорово одержима (жаждущей убийства), когда дело доходило до этих опасных существ.

Отодвинув занавеску для душа, я посмотрела на скелетных гончих. — Никс хочет знать, хотите ли вы сыграть с нами в игру на аллитерацию. — Я обнаружила, что это помогает моему подсознанию говорить на языке гончих, если я смотрю на них. Разговаривать с Никс было намного проще, вероятно, потому, что я знала ее большую часть своей жизни.

Они агрессивно кивнули.

Прошла долгая минута, пока они придумывали свой ответ.

— Алексис... большая... девочка, — пробормотал Ад, костлявая челюсть хлопала.

Гончая усмехнулась. — Хорошо сказано.

За последние несколько дней стало совершенно очевидно, что они не самые умные.

Мне не пристало судить.

— Что они сказали? — спросила Никс взволнованно. — Скажи мне.

Быть переводчиком было на удивление утомительно. — Они сказали — Алексис — потрясающее животное.

Никс фыркнула. — Скажи им, что это не так работает в игре на аллитерацию, и что они жалкие тупые идиоты... А еще, я убью их, чтобы избавить от страданий.

Я закатила глаза.

— Скажи им прямо сейчас — сделай это, — потребовала Никс нетерпеливо. — Я хочу увидеть их лица.

Я снова посмотрела на Ада. — Никс говорит, что ты очень умный и она впечатлена твоей аллитерацией.

Ад сел прямее и приосанился. — Она очень права.

— Умная собака! — гордо объявила Гончая, стукнувшись плечом об Ада с лязгом.

— Почему они выглядят такими счастливыми? — подозрительно спросила Никс.

— Они хотят умереть, — сказала я сухо.

Никс щелкнула челюстью от волнения. — Значит — я могу попытаться убить их сейчас?

— Нет.

— Значит, да.

— Нет.

— Нет, как в «может быть»?

Я уставилась на многочисленные краны для воды. — Спрашиваю за друга — могут ли змеи утонуть?

Никс зашипела, но замолчала, когда скользнула вверх по моему телу и обвилась вокруг моей руки.

Через несколько минут я вышла из ванной и оделась для сна. Судя по мирной тишине, мои мужья ушли.

Я скользнула в смежную комнату.

Церера спала под одеялами, которые были покрыты книгами по истории Спарты, которые Хелен продолжала ей давать.

Ручка все еще была зажата между ее испачканными чернилами пальцами, словно она заснула, делая заметки, отчаянно пытаясь восстановить свою память.

В ярком лунном свете ее черты были мягкими и кукольными — она нахмурила брови и застонала, выглядя невероятно юной в большой кровати с балдахином — на ее щеках были чернильные пятна.

Лавандовые глаза открылись, и Церера зевнула, указывая на книгу, открытую в изножье кровати. — Кажется... я, наконец, вспоминаю.

Она закрыла глаза и повернулась, уютно устроившись под одеялами, когда снова заснула.

Я заглянула в книгу, на которую она указала. Слова были написаны ее прописным почерком в верхней части страницы.

«Зевс + Вико. Геркулес? Убийство?»

Мой живот сжался.

Какое отношение я имею к ее памяти?

А еще, Вико был тем человеком, который утверждал, что на меня напали Титаны, когда я была ребенком.

Шрам на моей груди закололо.

Я посмотрела на книгу ближе. Текст, казалось, состоял из архаичных символов разных цветов, и не был похож ни на одну книгу по истории, которую я когда-либо видела.

Церера подчеркнула разделы и написала на полях: «Нужно вспомнить тот день».

Как она может это прочитать?

Я отступила.

Напряженность в Спарте была высокой.

Буквально вчера «Охота на Медузу набирает обороты, Федерация планирует начать допрос Хтоников» было напечатано в верхней части ежедневной Хроники Сокола.

Мне нужно бежать, пока я еще могу.

Я потерла запястья.

Аид верит в тебя.

Я споткнулась, возвращаясь в темную спальню Хелен.

Хелен и Чарли оба спали.

Во время моего душа (затянувшийся эпизод психического здоровья) они вдвоем, должно быть, вернулись со своего ночного занятия.

Чарли спал на полу в куче розовых подушек, на его щеках был здоровый румянец. Его черты лица округлялись с тех пор, как он начал свое пребывание на вилле.

Вокруг его глаз была размазана кохль. Определенно Хелен.

Улыбаясь больше и хмурясь меньше, Чарли держался рядом с Хелен, так как у них были занятия вместе весь день. Они часто хихикали друг с другом над какой-то шуткой, которую остальные из нас не понимали. Он писал на блокноте и постоянно показывал его ей, затем прятал от всех остальных.

Я даже поймала его, как он общался с Ахиллесом на ужине на языке жестов.

Не было никаких признаков агрессивного мальчика, который постоянно ввязывался в драки. Он сбросил своего старого, изголодавшегося себя, как вторую кожу.

Я бы хотела сделать то же самое.

Чарли улыбался во сне. Флаффи-младший лежал лицом к нему, их руки (и копыта?) пересекались.

Вздыхая, чувствуя, что мне двадцать, а выгляжу я на сто лет, я скользнула под розовые шелковые простыни.

Почти мгновенно мне приснился Мрачный Жнец, стоящий надо мной.

Он погладил меня по щеке. — Я вернусь, — пообещал он мрачно. — Не волнуйся — я всегдавозвращаюсь.

Мои глаза открылись, и я села, ахнув.

Смерть исчезла.

Дверь только что закрылась? Там двигалась тень? Было ли...

Кровать прогнулась, когда пушистое серое существо заковыляло по ней. Поко подполз ко мне, пока его усы не защекотали мое лицо.

— Я же говорила тебе, что мы не