Узы Геркулеса - Жасмин Мас

вышита на его белом халате; темные волосы были спутанным беспорядком вокруг его иссохшего лица; зеленые глаза дико метались.

Мои следы от пальцев отчетливо виднелись вокруг его бледного горла.

— Последний шанс, — сказал я спокойно, разминая костяшки пальцев. — Что ты слышал о том, почему Титаны мутируют? Что знают Олимпийцы?

Доктор покачал головой. — Я тебе сказал. Ничего. Никто не знает, почему они...

Я задействовал свои силы.

Его голова откинулась назад — глаза взорвались — конечности раскинулись, когда он обмяк без сознания.

Харон выгнул бровь.

Я улыбнулся.

Впервые за несколько недель моя головная боль утихла, и на меня снизошло чувство покоя.

— Как угодно. — Харон перешагнул через Олимпийца. — Пошли.

Он протянул свою татуированную руку — я схватил ее.

— Domus.

Моим глазам потребовалась секунда, чтобы приспособиться к новому, более яркому свету.

Солнце висело низко над горизонтом, заходя полосами яркого розового. Птицы летали над головой, и насекомые стрекотали. Воздух был свежим и пах влажной землей.

Местоположение: трейлер-парк, глушь Монтаны.

Я размял шею в предвкушении. Это место было напоминанием — Алексис скрыла от нас, что она частично глуха. Кто-то должен будет заплатить.

Моя головная боль началась снова, хуже, чем раньше.

Пришло время получить ответы, и место, где выросла Алексис, было идеальным местом для начала.

Я вытер влагу с лица, мои пальцы были покрыты алым.

Все это время Алексис не могла слышать одним ухом. Во время, блядь, испытания мы кричали на нее, пока она...

Мне нужно перестать думать об этом.

С трудом дыша, чтобы успокоиться, чтобы подавить безумие, я попытался сосредоточиться на нашей миссии.

Золотые волосы развеваются, когда она поднимает пистолет и нож, свирепо глядя на Титанов с решимостью.

Алексис не была слабой. Она не нуждалась в моей жалости.

Харон взял пистолет. Щелк. Он вставил патрон и снял предохранитель.

— Что ты делаешь? — рявкнул я.

Игнорируя меня, Харон зашагал по гравийной дороге к ряду ветхих трейлеров, подняв пистолет, а его черный плащ волочился за ним.

Я двинулся за ним.

Вздыхая, я потянулся, чтобы предложить свою руку...

Поко больше не с тобой.

Мое сердце сжалось.

Харон постучал в дверь трейлера, усмехаясь на нарисованную от руки вывеску, висящую над ней: Частная собственность, сборщики органов остерегайтесь.

— Откройте дверь, — крикнул Харон. — Или я выбью ее.

Различные металлические листы, скрепленные вместе, чтобы создать фасад трейлера, загрохотали, словно собирались развалиться.

Дверь распахнулась.

Полный мужчина средних лет поднял лом. — Я тебя, блядь, огрею, ты, чертов...

Харон улыбнулся, обнажив зубы.

— С-С-Спартанцы? — прошептал мужчина в ужасе, роняя лом, когда он попятился.

Поскольку мы были выше дверного проема, мы должны были пригнуть головы, чтобы держать его в поле зрения.

Люди всегда были такими мелкими?

Я вытащил фотографии Алексис и Чарли, которые тайно сделал за ужином на прошлой неделе.

— Что вы можете рассказать мне об этой девушке и мальчике?

Мужчина побледнел и покачал головой, его глаза метались. — Я и-их не знаю.

— Ты лжешь. — Харон поднес пистолет к его голове.

Всхлипывая, рот мужчины открылся и закрылся с хрипом.

Появилась женщина.

Седовласая, в одежде, изъеденной дырами, она прочистила горло, когда указала на фотографию, которую я держал. Ее рука была покрыта свежими синяками.

— Алексис и Чарли, — прошептала она. — Эти сорванцы жили за линией деревьев... Хорошие дети. Все в городе знали о них — особенно об Алексис... Она была вундеркиндом. Мы слышали, что она Спартанка. — Ее голос наполнился благоговением. — Это правда?

Харон водил челюстью вперед-назад. — Почему... никто ей не помог? — спросил он.

— Заткнись, блядь, Кэти. — Мужчина повернулся к женщине. — Не говори больше ни единого чертового слова, или я...

Тук.

Он упал на пол с хлюпающим звуком.

Морщась, потому что я намеревался только оглушить его, я толкнул его ботинком.

Из его ушей вытекла спинномозговая жидкость.

Не лучшая моя работа.

Кэти ахнула, поднимая свои ушибленные руки перед лицом защитно, когда кусочки мозга мужчины сочились из его носа.

Свежая ярость наполнила мою грудь, и я пожалел, что не могу убить его во второй раз.

— Серьезно? — Харон посмотрел на меня.

Я сосредоточился на Кэти. — Мадам, теперь вы в безопасности. Этот человек больше не может причинить вам боль.

Медленно она опустила руки, широко раскрытые глаза смотрели на меня в недоумении. — Почему... почему вы мне помогаете? — Она выглядела смущенной.

Признание Алексис о ее ухе отдалось эхом в глубине моего разума.

— Мужчины, которые причиняют боль женщинам, не заслуживают жизни.

Кэти издала сдавленный звук.

Осматривая ветхий трейлер, я похлопал по своим пустым карманам с нарастающим разочарованием. — Я вернусь с целебной мазью и деньгами, чтобы вы могли...

— Держите. — Харон вытащил Спартанский пистолет из кобуры. — Вы сможете заложить это за деньги. Верно? А еще, вы можете использовать его для самозащиты, если кто-то еще попытается причинить вам боль.

Кэти моргнула в недоумении, когда Харон положил пистолет ей в руку.

Харон пошевелил им. — Осторожнее — не застрелите себя.

Кэти подпрыгнула.

Я шлепнул Харона по затылку. — Простите, мадам, он нечасто выходит в люди.

— Это была просто шутка, — проворчал Харон, но отступил назад и дал женщине пространство, чтобы держать свое новое оружие.

— У вас есть что-нибудь еще, что вы можете нам рассказать? — спросил я ее, позволяя своему отчаянию проявиться на моем лице.

Она покачала головой и уставилась на пистолет с благоговением.