Узы Геркулеса - Жасмин Мас

— Ее отчим хвастался тем, что причинял ей боль в детстве, — сказал Харон. — К черту это дерьмо — нам нужно убить его.

Я кивнул в знак согласия.

Он ранил маленькую Алексис. Он должен умереть.

Мы оба повернулись и успели спуститься на несколько ступенек, прежде чем я взял себя в руки.

— Нет, — сказал я, хватая Харона за спину, вытаскивая его из темных ступеней в более светлый коридор. — Мы договорились. — Я прижал его к стене. — Мы должны заслужить доверие Алексис... Мы оставим его для нее. Она та, кому причинили зло — она может решить, что хочет сделать со своим приемным отцом.

— Она простит его или какое-то, блядь, дерьмо, — сплюнул Харон.

Кипя, я кивнул в знак согласия.

— Мы должны убить его.

БЛЯДЬ.

Нет.

Я остановил нас обоих, не давая выйти из холла.

Защитные побуждения — нечестивое безумие — затрудняли мышление. Меня разрывало на части.

Харон положил руку мне на плечо. — Я... понимаю, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Что ты говоришь.

Его поддержка успокоила меня, позволила мне думать, сосредоточиться. — Мы должны показать Алексис, что мы уважаем ее, — сказал я хрипло. — Это означает, что мы уважаем ее желания... какими бы они ни были.

Харон резко кивнул, затем его грудь провалилась, словно ему ударили. Он ахнул, когда у него началась гипервентиляция. — Я не могу этого сделать — мне нужно кого-то убить. Это слишком. Это...

Я обнял его, поддерживая.

— Дыши, — наставлял я, когда мы вдыхали одновременно.

Он расслабился в моих объятиях.

Ни один из нас не двигался, молчаливое понимание пронизывало нас. Мы делали это вместе; мы станем лучшими мужчинами для Алексис, или мы будем ничем.

За углом послышались шаги.

— Ни за что, — раздался голос Алексис.

— Ой, да ладно, — ответила Хелен. — Просто открой его — это, наверное, дорогое ожерелье или что-то красивое. Все знают, что Харон любит голубые бриллианты — ходят слухи, что у Дома Артемиды есть целое хранилище, полное их. Я завидую. Дом Афродиты предпочитает жемчуг, что так скучно. Моя жизнь несправедлива.

— Ты должна просто открыть, чтобы увидеть, — сказал Дрекс.

Харон напрягся в моих руках, и я отпустил его.

Алексис и Хелен идут на завтрак.

Они собирались пройти мимо нас в холле.

Встав прямо, я поспешно вытер свои окровавленные костяшки пальцев о черные брюки.

Харон поправил свою мятую рубашку. Он провел руками по волосам, отчаянно пытаясь пригладить их, но почему-то выглядел еще более растрепанным после того, как коснулся их, пряди торчали во все стороны.

Затем он расслабил плечи и улыбнулся, словно тренировался выглядеть доступным — его зубы были покрыты кровью.

Я указал на них, и он вытер их пальцем.

— Что ты делаешь? — прошептал я. Харон принял драматическую позу, прислонившись к стене, согнув колено, скрестив руки.

— Веди себя непринужденно, — сказал он уголком рта.

Я положил руку на стену и наклонился к нему, словно мы разговаривали.

Алексис, Хелен, Дрекс и Чарли остановились, как только повернули за угол. Рядом с ними остановились маленькая лошадь (Флаффи-младший?) и две гончие.

Они уставились на нас.

Хелен замерла в середине движения — она протягивала черную коробку Алексис. Это был подарок, который мы оставили для нее за дверью. Тот, над которым я работал месяцами. Я заказал его на следующий день после нашей свадьбы, после того, как Алексис телепортировалась прочь.

Неловкая тишина затянулась, когда группа осторожно двинулась вперед по холлу, прямо к нам.

Здесь не на что смотреть. Просто два мужчины тусуются у входа в подземелье.

У Алексис были фиолетовые разводы под глазами.

Она спит?

Я проглотил желание умолять ее поговорить со мной.

Она скрестила руки на животе и целенаправленно отвела взгляд от нас, когда подошла ближе.

Я почувствовал, как будто меня ударили по лицу.

— Ну, эм, — сказал Харон. — Август — как ты... спал?

— Что?

— Как ты спал? — повторил Харон.

Я уставился на него с недоверием.

Он знал, что мы были вне дома всю ночь, убивая и пытая людей ради нашей жены.

Харон сузил глаза и наклонил голову в сторону Алексис.

— Потрясающе, — сказал я невозмутимо, когда понял, что делает Харон. — Я чувствую себя настолько отдохнувшим.

Харон потянулся, имитируя человека, просыпающегося. — То же самое — я думаю, я проспал полные десять часов прошлой ночью.

Очень гладко.

Хелен издала звук, когда приблизилась, открыто глядя на шрам на боку головы Харона, где раньше было его ухо. Чертовы Хроники Сокола до сих пор не переставали писать статьи о том, что сделал Харон.

Заголовки называли это «самой романтической жертвой столетия».

Они должны были работать над выяснением того, почему, блядь, Титаны мутируют, а не гламуризировать страдания моей жены.

Сердце больно заколотилось, я повернулся к Алексис, рот открылся, чтобы спросить ее...

Моя челюсть сомкнулась.

Поко сидел на спине Флаффи-младшего, держа его уши, как поводья, и его серая шерсть выглядела более неухоженной, чем обычно.

Его кто-нибудь опрыскивает водой? Ему явно нужна стрижка. Что они делают?

— Кто-нибудь расчесывает Поко? — спросил я. — Ему нужно четыре расчесывания в день.

Хелен рассмеялась. — Да, мы делаем это постоянно. Его мех просто выглядит пушистым, потому что он постоянно борется с Флаффи-младшим.

Поскольку защитник моей жены был на грани ожирения, это не заставило меня почувствовать себя лучше.

Поко пронзительно защебетал, словно соглашаясь с ней.

Я свирепо посмотрел на него. — Не смей разговаривать со мной таким тоном, мистер.