Узы Геркулеса - Жасмин Мас

— Э-э, — сказала я красноречиво, не зная, каковы лучшие практики, когда дело доходит до общения с невменяемыми мужчинами.

Что-то громко загрохотало.

Харон и Август отошли от стола.

Сверкнула молния — Патро был связан и с кляпом во рту; Ахиллес был привязан к стулу рядом с ним.

Мои наставники повернули головы ко мне.

Патро кричал, звук был приглушен кляпом, когда он пинался и боролся.

Ахиллес сидел совершенно неподвижно рядом с ним, глаза сужены от ярости, связанный серебряными путами. Это были те же цепи, которые они использовали для обездвиживания Титанов.

Харон указал ножом на единственное место на другой стороне стола. Остальные стулья были убраны из комнаты.

— Пожалуйста, сядь, жена, — сказал Харон спокойно. — Присоединяйся к нам.

Никс зашипела, когда она соскользнула с моей талии и туго свернулась вокруг моей руки, готовая нанести удар. Флаффи-младший присел низко, а гончие и Поко молча уставились на мужчин.

Я выпрямила плечи и выдержала свирепый взгляд Харона.

— Или... что? Он ни за что не причинит мне боль.

Я знаю это.

Так ли это?

Харон направил нож на лицо Ахиллеса, затем навел лезвие на его левое ухо. — Если ты этого не сделаешь, я отомщу за несправедливость, совершенную против тебя.

Я резко вдохнула. — Ты не посмеешь.

Улыбка Харона была чистым грехом. — Хочешь проверить меня? — Он прижал нож к коже над ухом Ахиллеса, черты лица исказились от мании.

Патро кричал и пинал связанными ногами ножку стола рядом с ним.

Ахиллес оставался совершенно неподвижным.

Шок превратился внутри моей груди во что-то опасное и кипящее.

Лицо Харона заострилось. — Пожалуйста — сядь. У нас есть... важные дела, которые нужно обсудить.

Август стоял молча.

Осторожными размеренными шагами, поворачивая свое тело, чтобы держать их в поле зрения, я пошла в противоположном направлении вокруг стола к стулу.

Я посмотрела на них.

Харон резко рассмеялся, знакомый насмешливый звук. — Умный выбор.

— Сядь, — приказал Август.

Возмущение вспыхнуло в моем желудке.

Я осталась стоять.

Полуночные глаза сузились в щели. — Сядь, — повторил Август с большей силой.

Харон оскалил зубы. — У тебя нет превосходства в числе, и у тебя нет оружия. Не делай ничего, о чем пожалеешь, carissima. У тебя нет другого выбора.

Как он смеет.

Я подняла правую руку к своим мужьям, палец указан, большой палец взведен.

Харон запрокинул голову и насмешливо усмехнулся.

Черная чешуя замерцала, когда она стала видимой — голова Никс зависла над моим указательным пальцем, рот широко открыт, клыки обнажены. Она свернулась туже на моей руке, готовая нанести удар — яркие фиолетовые змеиные глаза наблюдали за Хароном.

Ударил гром.

Все в комнате замерли.

Харон открыл и закрыл рот, не издавая ни звука.

— Алексис, — сказал Август с угрожающей мягкостью, его взгляд был прикован к Никс. — Пожалуйста, скажи мне, что у этой змеи нет фиолетовых глаз... потому что это будет означать, что ты направляешь на нас ядовитую ехидну, как будто это пистолет.

Глава 22. Враги, которые ползают ради тебя

АЛЕКСИС

Никс поднялась выше, опаловые клыки вытянулись и блестели ядом.

— Это... достаточное оружие для тебя? — спросила я саркастически. — Мужья.

Одна капля крови скатилась из уголка глаза Августа, прокладывая дорожку по его шрамированной щеке. — Положи ядовитого зверя, — сказал он медленно. — И отойди.

Я поднесла Никс к губам и поцеловала ее в голову.

— Нет.

Харон рванулся вперед, словно собирался нырнуть через стол, но Август схватил его за воротник сзади и оттащил.

— Нам нужно спасти ее! — сказал Харон.

Август свирепо посмотрел на меня, словно не зная, что делать с ситуацией. — Как давно у тебя... домашняя ехидна? — Он поперхнулся последним словом, словно ему было физически больно произнести его вслух.

Я пожала плечами. — Всегда.

Август глубоко вдохнул. — Конечно, блядь.

Харон отстранился от Августа, поправляя свой плащ и корону, зазубренный охотничий нож все еще в его руке; приподнятый участок рубцовой ткани, где раньше было его ухо.

— Это класс семь опасного зверя. — Голос Харона был таким низким, что едва ли был больше животного рычания. — Он классифицируется как такой же опасный, как Титаны.

Он рассек ножом воздух.

Что бы он ни увидел на моем лице, его глаза сузились. — Ты вообще знаешь... — Харон чрезмерно четко произнес каждое слово, — ...что означает класс семь?

Я покачала головой в ответ, любопытно, как он будет менсплейнить мне Никс.

Харон уставился на Никс с чистым отвращением. — Звери класса семь обозначены убить на месте — в Спарте преступление держать такого, угроза безопасности и благополучию всей разумной жизни, карается пожизненным заключением в Подземном мире.

Хмурый вид Августа углубился.

— Ехидны неконтролируемо опасны, — продолжал Харон безжалостно. — Их токсин может убить полностью выросших Спартанских детей и ввести взрослых в кому... навсегда.

Спартанские мальчики кричат, когда они падают от меня, умирая в песке гладиаторского стадиона.

Голова Никс опустилась, ее глаза не встретились с моими, когда она нежно сжала мою руку. Черная чешуя исчезла, когда она стала невидимой.

— Мне так жаль, малышка, — прошипела Никс тихо. — Я должна была сказать тебе. Просто... Ты могла говорить со мной, а мой вид почти вымер. Я была... одинока.

Я попыталась вспомнить, что она сказала о том, что она связана. Я полагала, что она имела в виду, что она чей-то защитник. Что, если это было что-то другое? Была ли она связана Спартанской клятвой? Было ли это что-то более зловещее?