Шишимора - Маша Ловыгина

— Ну... — Аглая снова схватилась за нож и потыкала в картофель. Ей стало стыдно, что она вообще завела этот разговор. Ну не сообщать же о том, что ей доложили о существовании призрака? Как теперь выпутываться? — Я слышала, что ваш дед...

— Мой дед был прямым потомком Уржумовых, правда, по женской линии, но суть дела это не меняет. Его желание увековечить память о своих предках, восстановить усадьбу и создать музей граничили с помешательством. К тому же... — Павел потер лоб. — У него были определенные свойства характера. И то, что вы услышали, ничто иное как результат его сомнительных, мягко говоря, идей.

— Вы хотите сказать, что никакой Марьюшки не существует? — воскликнула Аглая.

— Не совсем так. Судя по сохранившимся документам, одно время в усадьбе действительно жила Марья Коновалова. Но это было давно, еще в конце девятнадцатого века. Марья работала кормилицей и нянькой, а умерла от лихорадки, что в те годы не являлось чем-то необычным.

— Тогда получается, что...

— Я попробую объяснить. Когда я был подростком, то приезжал сюда на лето. Наша с Ирой бабушка, Анна Николаевна, очень нас с Ирой любила. А дед... Ну, это неважно... — Павел поерзал.

— Он верил в то, что дух этой Марьюшки живет в усадьбе? — догадалась Аглая.

— Дух? — вскинул брови Павел. — Помилуйте, Аглая, какой дух? Он все выдумал, чтобы у усадьбы была своя мистическая история. Говорю вам: он был не очень здоровым человеком. К тому же Марья Коновалова умерла в поселковой больнице, которая в ту пору существовала в Спасском. Туда свозили больных с окрестных деревень. Сейчас ее уже нет. А записи остались в церковной книге, куда записывали всех почивших.

— Да, я слышала об этом.

Павел развел руками:

— В какой-то степени наш дед добился того, чего хотел. Интерес к усадьбе Уржумовых теперь можно подпитывать рассказами о привидении десятилетиями. Кажется, так и поступают владельцы старых замков. Но кто этих призраков реально видел? Люди с неустойчивой психикой?

Аглая прикусила губу.

— А почему именно Марьюшка? — через минуту спросила она. — Наверняка же были и другие женщины?

— Насколько мне известно, она была очень красивой женщиной. И, кстати, дальней родственницей нашего батюшки Зосимы. Замечательный человек. Всю жизнь в нашем храме служит. С большим я к нему уважением отношусь. Собственно, это мало что вам объясняет. — Павел помолчал, а затем продолжил: — Я с дедом не особо любил общаться. Одно знаю, что никакого призрака Марьюшки не было и нет. На чужой роток, как говорится, не накинешь платок. Нравится людям об этом порассуждать, пусть рассуждают.

Она кивнула, соглашаясь.

— Тогда я пойду? Хочу успеть протопить печь до вашего прихода. Сейчас, кстати, — он вскинул запястье, — без четверти три. Послушайте, приходите, как надумаете. Я вам всегда рад. И что будет нужно, говорите, не стесняйтесь.

— Благодарю, Павел.

Она проводила его и еще несколько минут стояла, размышляя над его словами. Он не показался ей лгуном или хитрецом. Да и какой смысл ему ее обманывать?

Получается, что никакого призрака Марьюшки не существует... И верят в призраки только люди с неустойчивой психикой. Вот так. И никак иначе.

Аглая закрыла дверь, прижалась к ней спиной и перевела взгляд на газетный сверток с окислившимися батарейками. Вот интересно, а что бы сказал Павел, если бы, пока он сидел на кухне, заработали старинные часы и заиграла музыка из транзистора?

— Всему есть объяснение, — не очень уверенно произнесла она и пошла выключать газ под кастрюлей.

Иногда любовь — это единственное, что может нас спасти.

Глава 22

Да, прослыть городской сумасшедшей — раз плюнуть, думала Аглая, пока чистила свеклу. Но Павел, конечно, прав в одном: все эти истории про призраков добавляют усадьбе шарма. Теперь ей известны две версии появления Марьюшки: одна про мстительную невесту, в честь которой якобы выстроили фонтан, а другая — про кормилицу.

— И какой из них верить? Разумеется, только той, что имеет документальное подтверждение, — ответила она сама себе. — Правда в документах никогда не пишут, что почивший стал призраком.

Проснулся Тимофей, она слышала, как он слез с кровати и теперь что-то напевал, шлепая босыми ногами по полу. Точно, она опять забыла про носки. Да и вообще обо всем, отчего ее еще совсем недавно бросало в дрожь. Удивительно, как мысли об усадьбе и призраках вытеснили все, что было связано с Борисом и ее неудачным браком.

— Мама, мы когда пойдем купаться? — Сын залез на стул и положил на стол свое соломенное чучело.

— Немедленно убери, я же готовлю! — делано сурово возмутилась она.

— А что ты готовишь? — Тимофей убрал куклу и заглянул в миску со свекольными шкурками. — Фу-фу-фу!

— Сам ты фу-фу-фу! Будет салатик и жареная картошечка.

— Ура, картошечка! — Он ускакал обратно в «комнаты», как теперь Аглая называла кабинет и спальню.

— Скоро пойдем в баню! — крикнула она ему вслед.

— В баню? А в какую баню? Мама, а треска — потому что трещит? А липа липнет? Мам, а правда, что люди от обезьян произошли?

— Есть такая теория, что...

— Значит, и ты тоже? А у тебя фотка есть, где ты обезьяна?

— Нет у меня такой фотки! И вообще, от обезьян люди очень давно произошли. Тогда фотоаппаратов не было.

— Мам, а Бог и Дед Мороз не могут подраться? Они же оба волшебники! Я думаю, нет, потому что Дед Мороз приходит только в Новый год, а бог всегда, да?

— Сколько вопросов! — покачала головой Аглая и улыбнулась.

Это был очень хороший знак, потому что обычно, в той, прошлой, жизни, Тимофей или молчал, или говорил шепотом, особенно, когда отец находился дома. Но и когда того не было, пугливо озирался и вздрагивал от любого шума, как бы она ни старалась увлечь его игрой или сказкой.

Расправившись со свеклой, она стала искать терку, но не нашла. Зато обнаружила металлическое сито и протерла свеклу через него. Получилось жидковато. Слив сок, Аглая мелко порезала чеснок, кинула его в тарелку и добавила майонез.

Они с аппетитом пообедали.