Дом ночи - Ю. Несбё

Карен сидела за соседней партой. Сам не знаю, на что я надеялся. То есть нет, прекрасно знаю. Я надеялся, что она запустила себя. Утратила искорку, обаяние, ту неотразимую ауру, которая, вполне вероятно, рождалась из одного лишь сознания собственной неотразимости — по крайней мере, для мальчишек определенного склада. Я надеялся приехать сюда, разобраться во всем, отшутиться от прошлого как от наивного воспоминания теперь, когда моя Карен Тейлор исчезла, сброшенная с пьедестала. Надеялся легко и непринужденно поразвлечься ностальгией, а затем вернуться домой свободным человеком, избавленным от этой мечты, которая на поверку отчасти смахивала на кошмар и обошлась мне в уйму сил и времени.

Но, разумеется, вышло совсем иначе.

Карен осталась прежней — разве что черты лица и изгибы тела стали выразительнее. Она улыбнулась мне так, будто я был единственным человеком на белом свете, и с абсолютной непринужденностью показала на свободный стул рядом с собой. Сердце заколотилось от искренней, неподдельной радости. Черт.

— Засранец! — прошептала она, склонившись ко мне, едва я сел, и положила ладонь мне на руку. — Я уже начала бояться, что ты не придешь!

— Держу марку, — прошептал я в ответ, подхватил стоявший передо мной полный бокал и чокнулся с ней. Пузырьки шампанского ударили прямо в голову, и я вспомнил, что почти не притронулся к лазанье, так что надо бы поостеречься, пока меня не развезло окончательно.

— На задних партах, повнимательнее, дети! — добродушно пожурила мисс Бердсонг. Разумеется, на самом деле ее звали вовсе не мисс Бердсонг — так я окрестил ее в книге, — но, хоть убей, я совершенно не мог вспомнить ее настоящее имя.

Я случайно поймал мягкий, любопытствующий взгляд Оскара, прежде чем тот снова повернулся к учительнице, перечислявшей школьные перемены за прошедшие годы. Там было много про ремонт и новые корпуса, смену директоров, реформы и прочие довольно унылые факты.

После «урока» мы перебрались в спортзал, украшенный словно для выпускного бала. Девушка из оргкомитета стояла у стола с музыкальной аппаратурой и воздушными шарами, громко объявляя программу на остаток вечера. Впереди маячили Оскар и Карен: он обнимал ее за плечи, а она склонила голову к его шее.

— Поздравляю со всеми твоими успехами, Ричард, — негромко произнес кто-то рядом. Я обернулся и увидел лицо, которого совершенно не помнил, хотя принадлежало оно весьма привлекательному мужчине. Широкоплечий, подтянутый. Он даже напомнил мне агента Дейла — такого, каким я вывел его в книге.

— Спасибо, — отозвался я, приглядываясь к нему внимательнее: в голосе звучало нечто знакомое. Какая-то характерная нотка. Неужели это возможно?

— Толстяк? — выпалил я.

— Давненько я этого не слышал, но да, это я, Толстяк, — рассмеялся он без малейшей обиды.

Исчез не только жир, но и очки, а под ладно сидевшим костюмом явно перекатывались рельефные мускулы.

— Джек! — воскликнул я. — Извини, я просто опешил... Чем ты сейчас занимаешься?

— Танцами, — ответил он. — В том же городе, где живешь и ты.

— Ты танцор?

— Был им. Балетная школа. Сейчас в основном ставлю хореографию для других танцоров. Это спокойнее и... ну, куда лучше оплачивается. По крайней мере, если удалось сделать хоть какое-то имя.

— И тебе удалось?

— Не такое громкое, как тебе, Ричард. Но не жалуюсь.

— Семья? Дети?

— У меня муж. Детей пока нет. А у тебя?

— Ни того ни другого, — покачал я головой.

— Тогда ты здесь исключение. Местные женятся и штампуют детей будто на конвейере... — Он кивнул в сторону Карен и Оскара. — Трое детей. И самый огромный дом в Баллантайне. Оскар его купил, снес под корень и отстроил заново с нуля. Гарантирую, он пригласит всех на афтерпати к себе, просто чтобы похвастаться. И...

Окончание фразы потонуло в грохоте внезапно врубленной музыки и радостных криках класса. Прилипчивый дурацкий хит, который я терпеть не мог в школьные годы, сейчас звучал просто великолепно. К нам подошла какая-то девушка и без единого слова увлекла Джека за собой на пятачок, быстро превратившийся в танцпол, где все уже дергались и скакали. В этой суматохе я потерял Карен из виду. Пока она вдруг не возникла прямо передо мной.

— Черт подери, ты только глянь, как Джек отжигает! — перекрикивая музыку, воскликнула она, пока мы завороженно следили за его акробатическими па. — А что же Ричард? Все еще не танцует?

— Свалим отсюда? — прошептала она, наклонившись ближе, чтобы не перекрикивать шум. В ответ на вопрос о танцах я покачал головой, и ее мальчишеская челка щекотнула мне щеку.

— В каком смысле? — спросил я, не двигаясь с места.

— Сделаем вид, будто сейчас большая перемена. Слиняем ненадолго, пусть эти идиоты бесятся сами.

Она поболтала перед моим носом старым знакомым ключом и зашлась своим заразительным, безумным смехом.

—

Колючий осенний воздух ударил в лицо, едва мы выбрались на крышу.

Мы подошли к краю и посмотрели вниз на школьный двор.

Порывы ветра трепали ее челку. На юге, в стороне Хьюма, под тучами вспыхивали молнии.

— Надеюсь, он нормально сядет, — сказала Карен.

— Он?

— Том. Он уже должен был приехать, но его самолет, видимо, кружит над Хьюмом из-за непогоды.

Я кивнул. Судя по всему, гроза шла прямо на нас.

— И вот мы снова здесь, — сказала Карен, поднимая бокал со свежим шампанским. — Сколькими секретами мы успели поделиться, пока сидели тут наверху?

«Я делился, — подумал я. — Это я выворачивал душу наизнанку, а ты лишь выспрашивала да слушала».

— И все-таки своей самой глубокой тайной я с тобой так и не поделился, — сказал я, снова чокнувшись с ней.

Мы выпили; Карен умолкла и уставилась в темноту. Это был ее излюбленный трюк, и она прекрасно знала, как он действует.

— Ты о том, что случилось с твоими родителями? — произнесла она наконец.

Я промолчал. Лишь отметил про себя, что она сразу обошла мою уловку. И что, возможно, так было лучше для нас обоих.

— Ты всегда говорил, что ничего о них не помнишь, — сказала она. — Теперь сможешь рассказать, что тогда случилось?

— Не знаю, — ответил я, подумав.

— Расскажи то, что помнишь, — попросила она, постелив прихваченную с собой куртку прямо на рубероид возле трубы. Карен села и жестом