Путь Шута или Пропавшая карта - Натали Галигай

— Да, — правдиво ответила Норта.

— Это правильный страх. Тот, кто не боится всадников, либо никогда не видел их вблизи, либо уже не вернулся рассказать.

Норта сжала кулаки и прошла дальше.

***

"Таро Драконов" было написано под картой: Красный Дракон, огонь, белый конь, вздыбленный над обрывом, всадник в шлеме.

— Есть так много жизней достойных, — начал Экскурсовод, и голос его стал твёрже, звонче, будто сам воздух галереи начал вибрировать.

Есть так много жизней достойных,

Но одна лишь достойна смерть,

Лишь под пулями в рвах спокойных

Веришь в знамя Господне, твердь.

— Это красиво, — тихо сказала Норта, — но я не воин.

— Не обязательно держать меч, — ответил Экскурсовод, — иногда достаточно не отступать.

***

Седьмая картина была из Таро Манга. Изображение на карте было похоже на веер, распахнутый в последний миг перед тем, как его уронят. Женщина в кимоно и фигура в капюшоне перед входом с сияющий Портал.

Веер бабочкой порхает,

За рисунками скрывая

Лунный лик с улыбкой "но"...

Как прибой ласкает берег,

Кутает нагое тело

Расписное кимоно...

Тихий отзвук сямисэна,

Нежный взор молчит покорно...

Что же робок самурай?

Поцелуй со вкусом вишни –

Вот она, измена смерти,

Её самый острый край...

— Измена смерти, — повторила Норта. — Это значит не умереть, когда должна?

— Это значит полюбить смерть больше, чем долг. Для самурая нет преступления страшнее. Но для художника — нет сюжета прекраснее.

— А для вас? — спросила Норта

— У меня нет предпочтений, — ответил Экскурсовод, — я только показываю.

***

Смерть в Таро Парацельса представала как неразрешимая тайна и загадка.

— Удивленья достойны поступки творца! — произнёс Экскурсовод и продолжил нараспев:

Переполнены горечью наши сердца:

Мы уходим из этого мира, не зная

Ни начала, ни смысла его, ни конца…

— Парацельс искал смысл Смерти, — сказал Экскурсовод, — он думал, что её можно вычислить, как движение планет, но он ошибался.

— В чём?

— Смерть — это не уравнение, у неё нет решения. Есть только путь.

***

— Таро Трансформации представляет Смерть как дорогу, — начал Экскурсовод и перешёл на стихи.

Ни от жизни моей, ни от смерти моей

Мир богаче не стал и не станет бедней.

Задержусь ненадолго в обители сей —

И уйду, ничего не узнавши о ней.

Ухожу, ибо в этой обители бед

Ничего постоянного, прочного нет.

Пусть смеётся лишь тот уходящему вслед,

Кто прожить собирается тысячу лет.

— Опять Омар Хайям, — вставила реплику Элеонора (голос доносился с помехами, будто издалека), — видимо, этот Кого-нельзя-называть любит его поэзию.

Норта смотрела на дорогу. Ей показалось, что карта чуть шевельнулась, или это ветер прошёл по галерее, хотя здесь никогда не было ветра. Дорога — это то, что отзывалось, было ей понятно.

***

Карта Смерть из Таро "Теневые пейзажи" отличалась яркими красками. Карта лучилась золотистым светом, и внутри поднималась из огня птица.

— Смерть как торжество жизни, — сказал Экскурсовод, — Феникс. Единственный, кто встречает смерть не с ужасом, а с песней. Потому что знает: после неё будет не тьма, а полёт.

— А ему больно? — невпопад спросила Норта.

— Ему больно каждый раз, но он не помнит боли, он помнит только небо.

Норта смотрела на птицу. Та расправляла крылья медленно, с усилием, будто училась летать заново.

— Я хочу так, — сказала Норта, — не помнить боли.

— Ты не феникс, — мягко ответил Экскурсовод, — ты человек, ты будешь помнить, но это не значит, что ты не взлетишь.

***

Норта и её безликий и безымянный Экскурсовод подошли к Карте из Таро Цветов.

— Любой цветок неумолимо вянет, — сказал Экскурсовод.

... и новым место уступает,

Так и для каждой мудрости настанет час, отменяющий её значенье,

И снова Жизнь душе повелевает себя перебороть, переродиться…

— Это не про смерть, — сказала Норта. — Это про осень.

— Осень — это тоже смерть. Просто она не носит чёрного балахона. Она носит жёлтые листья и туман по утрам.

Норта улыбнулась. Впервые за всё время в галерее.

— Я люблю осень.

— Тогда ты готова к следующему залу.

***

"Таро Фрактал" гласила подпись под картой.

Карта была похожа на снимок микроскопа. Миллионы точек, складывающихся в узор, который повторял сам себя на каждом уровне приближения. Но наверху в узорах угадывались два оскалившихся силуэта, или это была просто тень, отброшенная светом.

— После не будет ни до ни впредь, — начал Экскурсовод.

Мельничным жерновом стёртый в крошку,

Ты удивишься тому, что смерть

Просто в соседнюю жизнь окошко.

И пресловутый тоннель глубок —

Взгляд через воду со дна колодца.

Всплыть и вернуться?

Не делать вдох?

Снизу сквозь тело восходит Солнце…

Каждая клетка спешит вскипеть,

Чтобы с орбиты земной сорваться.

Ты удивишься тому, что смерть —

Лишь передышка в непарном танце.

— Непарный танец... — откликнулась Норта.

— Какие хорошие стихи, — донеслось из медальона, — только вот не знаю автора.

— Я не буду спрашивать у Безликого, — вдруг оробела Норта и прошла дальше.

***

Смерть «Таро Светлого Провидца» была тринадцатой картой в галерее. Самая красивая, без всяких скелетов. В откинулом капюшоне Жнеца виден лес, полный ярких возможностей для будущего.

— Жнец напоминает нам, что прежде, чем новый мир сможет полностью проявиться, что-то старое должно перестать существовать, — Экскурсовод заговорил в последний раз. И голос его, всё время бесстрастный, чуть дрогнул.

Смерть. Не победа и не поражение.

Смерть. Есть финал всех прекраснейших опер.

В жизни есть всё: Боль. Триумф. Поражение.

Смерть подставляет все буквы под точки.

Будь ты хоть Бог, смерть не терпит сравнения.

Ниспровергает любые пророчества.

Смерть. Не Победа и не Поражение.

Жизни финал.

И конец Одиночества.

Норта долго стояла перед картой.

— Конец одиночества, — сказала она, — что это значит?

— Ты никогда не была одна, — ответил Экскурсовод, — и никогда не будешь.

Она подняла руку к медальону: металл был тёплым, почти горячим.

— Нора, — позвала она.

Очень тихо, с усилием, будто каждое слово приходилось вытаскивать из глубокого колодца:

— Я... здесь.