Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

пусть и временно, но закрыли эту болезненную тему. Хираи ушел в свою комнату, сказав, что то, как именно мы распределим оставшиеся, ему безразлично. Мы же решили, что я, Йоко и Эмири займем вторую спальню, а Ивасаки и Кадзуо — гостиную.

Араи напомнил, что ему сон не нужен. И добавил, что все равно на какое-то время нас покинет. Уточнять, куда именно и зачем он пойдет, никто не стал. Йоко решила не терять времени и посвятила Араи в суть происходящего. Рассказала, что вместе с концовкой придуманного нами сотого кайдана ао-андон оживил и наши страшилки, рассказала про те из них, которые мы уже пережили. А также поделилась догадками по поводу связи происходящего с Обоном и Хякки-яко. На этом моменте к рассказу Йоко присоединился Ивасаки, но, говоря с Араи, не смотрел ему в глаза. И я подумала, что все это время он хотел поговорить о чем-то другом... но не решался.

Я не могла этого выносить.

Ведь, с одной стороны, понимала Ивасаки: мне и самой хотелось поговорить с Араи, но не хватало... чего, смелости? Решительности?

С другой стороны... Ивасаки было куда тяжелее. Ведь он знал Араи дольше, их связывало общее прошлое. Да и к тому же... если я раскаивалась из-за своего пусть и своеобразного, но все же общения с Хасэгавой... то Ивасаки — я это знала — винил себя в смерти Араи.

Те слова, что в порыве гнева, охваченный ненавистью и жаждой мести, бросил Араи...

«Может, если бы ты и твои друзья лучше выполняли свою работу, этого бы не произошло».

Ивасаки наверняка не забыл их. И возможно, считал, что Араи действительно винит его в своей смерти. А ведь Ивасаки и так уже мучился от угрызений совести из-за смерти напарника и друга. А теперь еще и это...

Я, воспользовавшись тем, что все оказались более или менее заняты, отнесла во вторую спальню свой рюкзак.

Двуспальная кровать, столик с лампой, дверь в узкий шкаф и довольно большое окно с плотными шторами — комната была чистой, но необжитой.

На кровати сидела Эмири с книжкой в руках. Сначала я даже удивилась, а потом заметила рядом с ней невысокую стопку других книг.

— Что-то остается неизменным в любых обстоятельствах, — негромко заметила я.

Сев рядом, я положила подбородок на сцепленные пальцы и уставилась в пустоту. Мне нужно было подумать: что произошло, происходит и может произойти. Но одновременно я чувствовала — размышления эти очень опасны....

Или же я просто не хотела в них углубляться? Не хотела ворошить болезненные воспоминания и тонуть в непонимании? Непонимании, что теперь делать и как все исправить.

Даже если мы переживем Обон и чудовища покинут наш мир вслед за окончанием парада... что-то останется таким, каким было.

Непоправимым.

Смерть Араи. Его жажда мести. Прошлое Хасэгавы. Его непростые отношения с Кадзуо. И потеря Кадзуо всех связывающих нас воспоминаний...

— Хираи дал мне эти книги, — сказала, вырывая меня из трясины тяжелых мыслей, Эмири. — Хоть какая-то от него польза. Только у него странные вкусы. Из пяти книг, которые он мне дал, три — по высшей математике. Хотя, может, Хираи так надо мной подшутил? Тогда это уже проблемы с чувством юмора. Но зачем ему столько книг по математике?

— Ясно... — протянула я, не особо вслушиваясь.

— Хината... — начала было она, заметив мою рассеянность, но я ее перебила:

— Эмири-тян, не надо. Пожалуйста.

Я боялась обидеть ее, но, кажется, мои слова ее не задели.

— «Пускай ты даже не подозреваешь, кем будешь дальше, всегда остается какой-то следующий шанс...»[19]

Я слабо улыбнулась. Эти слова утешали слабо, но надежда на перемены у меня и правда все еще оставалась... Хотя когда хоть что-то остается неизменным, как, к примеру, привычка Эмири говорить цитатами, это тоже помогает. Помогает не терять опору... окончательно.

Я поняла, что не смогу сбежать от тоскливых мыслей, а потому решила отвлечься другими — такими же безрадостными. Подумать не про Араи, Кадзуо и Хасэгаву, а про ёкаев, вырвавшихся из оков сонного паралича и угрожающих нам и другим людям. Я решила все-таки поискать в интернете хоть какие-то намеки на то, что в реальный мир просочились чудовища из кошмаров.

Сейчас у нас было преимущество, которого мы были полностью лишены, став пленниками канашибари: интернет и сотовая связь.

Я вытащила из кармана телефон, зашла в интернет и замерла, глядя на пустую поисковую строку. В моей голове болезненной вспышкой возникла идея.

Стоит или же нет...

Мне нужно узнать хоть немного больше. Хоть что-то. Вот только спрашивать ни у Кадзуо, ни у тем более Хасэгавы я бы не стала. Кадзуо, который знал меня, который сам поделился со мной самыми тяжелыми воспоминаниями из своего прошлого, того Кадзуо я бы спросила... Но не этого.

Я быстро ввела нужный запрос и, когда спустя пару мгновений показалась череда сайтов со статьями, пробежалась взглядом по заголовкам. В груди заныло от сочувствия и жалости, и я стала открывать одну статью за другой.

Пожар... Убийство прокурора... Суд над главным подозреваемым... Новые улики...

Возвращение похищенного ребенка.

Сначала я читала самые старые новости, написанные еще шестнадцать лет назад. Затем те, что появились пару лет спустя, когда следствие возобновили. Когда настоящий преступник исчез, а Исихара Кадзуо был найден.

Я уже знала о произошедшем в общих чертах, но теперь к ним добавились детали. Картина прошлого стала четче... и мрачнее.

От одной из подробностей по моему телу пробежала дрожь, а во рту появился горький привкус.

Пожар. Вернее, поджог. Причем дважды. Сначала сгорел дом, в котором был убит отец Кадзуо, Исихара Тадао, как и его тело. А затем преступник — то есть Хасэгава — поджег и тот дом, в котором жил вместе с Кадзуо почти три года. Наверняка для того, чтобы избавиться от улик. И раз Хаттори Исао после этого не поймали, значит, в том доме он жил не под своим именем.

Прочитав обо всем этом, я вспомнила наш короткий разговор с Кадзуо во время кайдана про Хиган.

«Просто... на самом деле я очень не люблю огонь», — сказал он тогда.

«Из-за кагомэ?»

«Нет. Дело вовсе не в том кайдане».

Я так и не успела узнать у него, в чем дело... Но теперь поняла. Как поняла и то, почему, увидев в начале нашего финального кайдана горящий традиционный дом, Кадзуо сразу же понял, чьих рук это было дело.

«У тебя фантазии вообще нет?» — спросил он в ту ночь у Хасэгавы.

Я медленно выдохнула. Все еще хуже, чем я думала.

Вдруг раздался негромкий стук в дверь. Я вздрогнула и разозлилась из-за этого на саму себя.

— Да? — отозвалась Эмири.

Дверь открылась, и на пороге я увидела Кадзуо. Он помедлил, но затем вошел и, остановившись в паре шагов от кровати, посмотрел сначала на Эмири, а затем — на меня.

— Мы можем поговорить?

Я растерялась.

Потому что поговорить с Кадзуо хотела очень сильно... но не с тем, для которого я — чужой человек. С этим Кадзуо, Кадзуо из прошлого, говорить мне было слишком тяжело. Нет, я, конечно, хотела... Но боялась.

— Хорошо. — Отложив телефон, я встала, но тут Эмири спрыгнула с кровати, подхватив две новые книги из стопки.

— Оставайтесь здесь, не в коридоре же общаться будете, — невозмутимо произнесла она, подходя к двери. — И сомневаюсь, что на кухне вас не услышат.

Я хотела было возразить, но не успела: Эмири уже ушла, закрыв за собой дверь. Да и возразить ей мне было нечего.

Переведя взгляд на Кадзуо, я поняла, что он смотрит на меня. И сдержала порыв резко отвернуться.

— О чем ты хотел поговорить?

Как только я задала этот вопрос, меня тут же охватило чувство дежавю, так что меня едва не затошнило. Мне даже показалось, Кадзуо сейчас ответит, спросив, о чем умолчала я.

Такой разговор наедине у нас случился после его «возвращения из мертвых». Только тогда этот вопрос задал мне Кадзуо. А объяснений ждала я.

Теперь же все наоборот. Теперь уже