Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

был очевидный намек. Еще немного, и я собиралась бросить трубку. Кадзуо продолжал наблюдать за мной, и я едва сдерживалась, чтобы не кинуть на него сердитый взгляд.

— На самом деле я в отпуске, — с открытой насмешкой отозвался Хасэгава. — Но мне приятно, что ты беспокоишься о моем самочувствии.

— Пока. — Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы голос не прозвучал грубо.

Я сбросила звонок, а затем спокойно, без спешки, убрала телефон обратно в карман, пообещав себе, что в следующий раз буду сразу же отклонять все звонки Хасэгавы ...

Я не торопясь вышла в коридор, на ходу открывая бутылку с водой, но, когда сделала глоток, закашлялась.

— Осторожнее, — раздался позади знакомый голос, отдающий холодом.

Я резко развернулась.

В паре шагов от меня остановился, скрестив руки на груди, Кадзуо. Его лицо ничего не выражало, но в глазах, как мне показалось, бушевала гроза.

Молча кивнув, я зашла обратно в комнату, отведенную мне, Йоко и Эмири, надеясь, что Кадзуо за мной не пойдет, но, как я и предполагала, надежда эта не оправдалась. Он вошел в спальню вслед за мной и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной.

Еще недавно я бы чувствовала себя в полной безопасности, разве что смущенной, но сейчас, хоть и понимала, что Кадзуо не представляет для меня угрозы, ощутила себя в ловушке.

— Это был Хасэгава-сан?

Я подавила усталый вздох. Я так и знала, что он спросит именно об этом, но, наверное, лишь из упрямства попробовала отнекиваться:

— Ты же слышал, я говорила с отцом...

— Не надо.

Я поморщилась и решила не тратить силы и нервы — ни свои, ни Кадзуо — на очередную ложь:

— Ладно. Это был Хасэгава.

Я вновь почувствовала себя предательницей, и это чувство было отвратительным.

Кадзуо сцепил зубы:

— Что ему было нужно? Зачем он тебе звонит?

Он вновь смотрел на меня с напряжением и негодованием, хоть я и не знала, сердится ли он именно на меня. Его отчужденность и обида, его холодность и резкость тона резали мое и так израненное сердце.

— Если хочешь выразить свою злость, не нужно вновь срываться на мне! — воскликнула я, а затем прикусила язык и заговорила тише, но не менее возмущенно: — В чем ты меня обвиняешь? В том, что Хасэгава позвонил именно мне? В том, что он хотел узнать, жив ли ты? Мы изначально обменялись телефонами именно из-за тебя! Чтобы Хасэгава мог сообщить мне, если с тобой что-то случится! А теперь захотел узнать от меня, не пострадал ли ты!

Кадзуо приподнял брови, и на мгновение на его лице мелькнула растерянность, а затем... печаль. И... сожаление?

Он опустил голову и прикрыл глаза. Затем вновь посмотрел на меня, и я увидела, что буря в его глазах не утихла, но взгляд, направленный на меня, потеплел:

— Прости.

Я шагнула назад.

— Что?

— Хочешь, чтобы я повторил? — Кадзуо усмехнулся. — Хорошо. Мне жаль. Я и правда... был груб. Я не виню тебя в том, что ты говорила с ним.

«Зато винишь себя, что переживаешь и не забываешь», — подумала я, но ни за что не сказала бы этого вслух в тот момент.

— Ты прости... — не могла не извиниться я, и теперь удивился Кадзуо.

— За что?

Я не знала точно. Не могла сформулировать даже для себя. Я уже попросила прощения не так давно... Но это слово вновь вырвалось из глубины сердца.

— Просто... мне жаль.

Я отвела взгляд и сжала кулаки, а Кадзуо не стал настаивать. Он сделал полшага вперед, больше не удерживая дверь закрытой. Но не уходил. И я не уходила.

И тут мне в голову пришла мысль, так что я была готова ударить себя рукой по лбу. Брелок. Он ведь у меня! А я совсем забыла об этом.

— Я... Я забыла отдать тебе кое-что, — заговорила я, и Кадзуо настороженно на меня посмотрел.

Я быстро вытащила из рюкзака брелок и смущенно протянула его Кадзуо.

После всего, о чем я умолчала, и в том городе, и здесь, после того как Кадзуо забыл обо мне, я не могла хранить брелок у себя. Он принадлежал Кадзуо. И я не хотела, чтобы он подумал, что я прячу его вещь.

Увидев на моей ладони брелок, Кадзуо не сдержал чувств. Он округлил глаза в искреннем удивлении и, кажется, лишился дара речи. Спустя мгновение он вернул контроль над эмоциями, но те отпечатались в глубине его глаз.

— Откуда... Откуда он у тебя? — прошептал Кадзуо и, осторожно протянув руку, взял брелок так, будто тот мог его укусить или обжечь, но не отрывал от него взгляда.

— Ты отдал его мне, — негромко ответила я, но не стала уточнять, при каких обстоятельствах.

Кадзуо поднял на меня взгляд, который выдал его смятение.

Я видела, что он сосредоточенно размышляет над чем-то. Что он пытается что-то понять.

— Я... отдал тебе этот брелок, — медленно повторил он, всматриваясь в мое лицо. — И я рассказал тебе... о том, что связывает меня и... Исао.

Я кивнула, хотя Кадзуо не спрашивал, а перечислял. Он шагнул ближе... и еще ближе, все так же не отводя от меня взгляда, как будто искал что-то в чертах моего лица. Теперь нас разделяло не больше полуметра, и я приподняла голову, чтобы заглянуть ему прямо в глаза.

— Почему?

От этого тихого вопроса по коже побежали мурашки.

— Что... связывало нас?

Я втянула носом воздух, но дыхание перехватило. Я сама прошлась взглядом по чертам лица Кадзуо, таким знакомым, а затем вернулась к его глазам.

— Мы... — Я вздохнула, будто мне не хватало воздуха. — Мы оба были готовы пожертвовать жизнью ради друг друга.

Я и сейчас готова.

Брови Кадзуо дрогнули, и я не выдержала и закрыла глаза. Мне было больно. Я думала обо всем, что было между нами. Обо всем, чего я, скорее всего, лишилась.

Внезапно я почувствовала легкое прикосновение и распахнула глаза. Кадзуо дотронулся до моего предплечья, осторожно привлекая к себе внимание.

— Почему? — повторил он, и в его голосе я услышала сожаление. Я невольно покачала головой, и тогда Кадзуо слегка сжал мое запястье. — Пожалуйста, ответь.

Его голос и взгляд смягчились, и от этого мне стало еще больнее. Я вспомнила ту самую улыбку, которую Кадзуо показывал только мне. Но сейчас он не улыбался.

— А сам как думаешь? — с горечью прошептала я. — Как думаешь, почему?

Теперь уже он отвел взгляд, а когда посмотрел на меня, я ясно увидела в нем чувство вины:

— Прости.

Это слово ударило меня, подобно пощечине.

Я, не отдавая себе в этом отчета, почти бегом обошла Кадзуо и вылетела из комнаты.

— Хината...

Я не оглянулась и поспешила в гостиную, едва не столкнувшись с вышедшим из нее Хираи.

— Бежишь, как от ёкая, — недовольно бросил он.

Я промолчала, а он глянул мне за спину и вздохнул:

— А... Ясно.

Я подумала, что он скажет что-то язвительное или насмешливое, но Хираи промолчал, лишь кивнул в сторону гостиной и шагнул в сторону, давая пройти. Я вернулась к друзьям и, надев маску спокойствия, села на освободившееся кресло. Вытащила телефон, но так его и не разблокировала, а просто сжала в руке. Мои мысли были далеко, хоть я так старалась не думать... Ни о чем не думать.

Кадзуо в гостиную не пришел. Видимо, так и остался в спальне, и я этому почти обрадовалась. Внутри смешалось слишком много чувств, они выплескивались через край, так что я с трудом могла их скрывать, а если Кадзуо появится рядом, я рисковала лишиться последних крох самообладания.

— Я тоже думаю, что должны быть какие-то правила, — донесся до меня голос Араи. — В том городе все подчинялось своим законам. И люди, и ёкаи...

— Только вы с Кадзуо эти правила обошли, — отметила Эмири, не поднимая головы от книги.

Араи слабо улыбнулся и кивнул, но в его глазах улыбка не отразилась.

Я обратила внимание на друзей и заметила, что Йоко выглядит сонной, изможденной, но продолжает сидеть рядом с Ивасаки и Араи, поддерживая беседу. Я почувствовала себя эгоисткой: пока я тонула