Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

что Кадзуо мертв. Я стала участницей очередного кайдана, очередной кошмарной игры канашибари, и в тот момент, когда мы все оказались в опасности, Кадзуо внезапно объявился и помог нам. Спас нас. Вернулся.

— Не смогу упокоиться, если не отдам ее. — Юрэй небрежно пожал плечами, но сцепил зубы так, что я поняла: он бы предпочел не возвращать шкатулку.

Кадзуо медлил:

— Что это?

Юрэй нарочито утомленно вздохнул и закатил глаза. Затем он покосился на меня и ухмыльнулся:

— Может, скажешь этому упрямцу, что шкатулка безопасна? Ему же лучше будет.

Я промолчала. Наши с Кадзуо взгляды встретились, и на его лице я прочла вопрос, но не знала, что сказать. А действительно ли эта шкатулка безопасна? Что задумал юрэй? Не обманывает ли нас? Я не хотела, чтобы Кадзуо пострадал... Тем более из-за меня.

— Почему вы такие громкие... — раздался из коридора недовольный голос Хираи.

Он вошел в гостиную и замер. Вскинув бровь, он окинул юрэя в окровавленной футболке изучающим взглядом.

— Второго мертвеца мне здесь не хватало, — скривился Хираи.

— Хорошо, — ответил тем временем Кадзуо и быстро, не давая себе времени передумать, забрал шкатулку.

Я задержала дыхание, но ничего не произошло.

— Прощайте! — Юрэй махнул рукой, а уже в следующее мгновение исчез.

— Это что? — с любопытством спросил Хираи, но никто ему не ответил. Все пристально смотрели на Кадзуо, который разглядывал шкатулку.

— Действительно, а откуда это? — уточнила Эмири почти с таким же любопытством, что и Хираи.

— Кайдан «Одержимость», — напомнила я. — В этой шкатулке была спрятана часть монет. Ее нашел и открыл Кадзуо.

Он тут же посмотрел на меня, а затем окинул взглядом всех остальных.

— Здесь на дне написано «доказательство твоей любви», — прочитал Кадзуо.

— И что с ней делать? — недоуменно уточнил Ивасаки. — Это ведь вещь из кайдана! Из прокля́того сонного паралича! И принес ее юрэй! Уверен, стоит поскорее избавиться от этой шкатулки!

— Сжечь? — с легкой насмешкой уточнил Хираи.

— А почему бы и нет? — огрызнулся Ивасаки.

Кадзуо еще мгновение рассматривал один из изящных рисунков, тот, на котором были изображены двое влюбленных, и все же открыл крышку.

— Стой! — воскликнул Ивасаки, но было поздно.

Кадзуо, выронив шкатулку, схватился за голову, а на его лице отразилась боль.

— Кадзуо! — испуганно воскликнула я, бросаясь к нему.

Он осел на пол, прижимая ладони к голове, а я трясущимися пальцами сжала его руку.

— Что с тобой? — с трудом выговорила я, чувствуя, как страх пробрал меня до костей. — Кадзуо!

Мой голос задрожал, но Кадзуо не отзывался. Он зажмурился и стиснул зубы, а его руки задрожали.

— Что с ним? — услышала я встревоженный голос Эмири.

Араи опустился на пол рядом со мной, но не успел что-либо предпринять, как Кадзуо открыл глаза и тряхнул головой, опуская руки. Он медленно вдохнул и выдохнул, глядя в никуда, а затем обвел взглядом комнату, но мне показалось, он не понимал, где находится и что происходит.

— Я... — Он поморщился и выпрямился, вставая на ноги.

Я встала вслед за ним, не выпуская из пальцев его руку, и в смятении всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что произошло.

Кадзуо еще раз вздохнул, и его взгляд прояснился.

— Как это странно... — прошептал он, глядя на меня.

— Что именно? — настороженно уточнила я. Все остальные выжидающе смотрели на нас, но я не обращала на них внимания, сосредоточившись на Кадзуо. — Что с тобой?

В его взгляде мелькнуло удивление, а спустя секунду на лице появился намек на улыбку:

— Я вспомнил.

Глава 13

良薬は口に苦し

Хорошее лекарство горькое на вкус

Я округлила глаза, не в силах поверить в услышанное... Боясь поверить. Боясь, что не так поняла, что Кадзуо пошутил или что...

Я не знала, но сердце застучало куда быстрее, и уже не из-за страха.

— Вспомнил? — удивился Ивасаки.

— Ты все вспомнил? — почти одновременно спросила Эмири.

— Нет... — Кадзуо качнул головой.

Я ощутила такое разочарование, что, казалось, пол под ногами пошатнулся.

— Не все, но часть, — добавил Кадзуо.

Я насторожилась, и надежда, готовая погаснуть под ледяным порывом разочарования, вновь затеплилась в душе.

— Что значит «не все»? Что ты вспомнил?

Кадзуо посмотрел мне в лицо, и я увидела, что он напрягся и покосился на мои пальцы, которыми я все еще держала его за запястье. Я тут же отдернула руку, но не смогла заставить себя сделать и полшага назад.

Он тихо выдохнул:

— Я вспомнил все... вплоть до того момента, как открыл эту шкатулку.

Мы с Араи недоуменно переглянулись.

— Что это значит? — В голосе Эмири послышалось неприкрытое любопытство.

— А с вами веселее, чем я думал, — прокомментировал Хираи, но я даже не оглянулась на него.

— Я вернулся в тот город... Оказался на том кайдане, — медленно начал рассказывать Кадзуо. — После... после кагомэ. — Его лицо омрачилось. — Я очутился на рынке и нашел шкатулку с монетами, но чтобы получить их...

— Нужно было поделиться воспоминаниями, — закончила я.

Кадзуо приподнял брови, но кивнул.

— Видимо, я рассказал тебе?.. — протянул он, и я покачала головой.

— Только о задании. Ты сказал, что твои воспоминания не мое дело.

Ивасаки почти весело фыркнул, а уголки губ Кадзуо вновь дрогнули.

— Да... Я поделился своими воспоминаниями. Правда, конкретными. Как и написано на шкатулке... — Он покосился на упавшую на пол шкатулку. И почему-то мне очень захотелось узнать, какими именно воспоминаниями поделился Кадзуо. — Дальше я ничего не помню. Только как... проснулся в больнице. Что потом, вы знаете.

Значит, Кадзуо забыл и, я была уверена, уже не вспомнит все то, что произошло после кайдана «Одержимость» и до нашего возвращения. Те три страшные истории, которые мы пережили с ним вместе, а также самый последний кайдан. То, как Кадзуо сказал, что хочет быть вместе со мной. Как я сама призналась в том же. Не вспомнит наш первый поцелуй. Не вспомнит, как рассказал мне о Хасэгаве...

Но все это не было так уж важно.

Ведь Кадзуо действительно вспомнил меня. Не как человека, которого мельком видел один или два раза. А как того, с кем вместе играл не на жизнь, а на смерть. Как того, ради кого он... рискнул жизнью. Как того, кто сделал то же ради него.

Если бы не присутствие остальных, думаю, я бы тут же обняла его.

— Эх, ты все-таки многое забыл, — с досадой протянула Эмири. — Ты ведь меня, получается, не помнишь.

Кадзуо посмотрел на нее с легким сожалением и коротко кивнул.

— Ну, думаю, ты в принципе уже понял, что стал для них всех другом, — махнул рукой Хираи. Он стоял у стены, прислонившись к ней спиной, и разглядывал нас с легкой усмешкой на лице.

— Жаль, я все-таки вспомнил тебя, — хмыкнул Кадзуо, и его голос стал холоднее.

Хираи закатил глаза.

— Раз уж я помню не все, как там твоя команда? Все живы? — еще холоднее спросил Кадзуо.

Хираи отвел взгляд и стиснул зубы, но потом уже куда спокойнее посмотрел на Кадзуо.

— Атама и Акагэ, — ответил он. — Они мертвы.

— Ясно, — сухо отозвался Кадзуо и вновь посмотрел на меня.

И тут в его взгляде полыхнул целый фейерверк из чувств — удивление, страх, растерянность... И я поняла, что, должно быть, он подумал про Хасэгаву.

Он ведь вспомнил, что попал в тот город именно из-за Хаттори Исао. Что нашел оставленный им брелок и, чтобы сохранить, кинул его мне перед тем, как... Я прогнала болезненные образы из головы.

И теперь Кадзуо не только знал правду про Хасэгаву, но и мог вспомнить, что встречал его еще до кагомэ, просто так и не понял, кто он такой. Пока не выяснил уже здесь, в реальном мире. Ведь драку Араи и Хасэгавы, как и последующее его разоблачение, Кадзуо вспомнить не смог.

Значит, он не вспомнил и то, почему Араи так хочет убить Хасэгаву.

Тем временем Кадзуо внимательно посмотрел на Араи.

— Вот почему вы показались мне таким странным, когда я впервые увидел вас, — протянул