Двадцать дворцов - Гарри Конолли

— Простите, — сказал я. — О боже, как же мне жаль.

Кто-то выстрелил из огнетушителя мне за спину, и я откатился в сторону. Струя огнетушителя погасила пламя лучше, чем я сам

Консьерж продолжал кричать. Вокруг него столпились сотрудники, пытаясь успокоить его и унять. Я встал и попятился. В вестибюле стоял невыносимый запах. Худая женщина с бледным лицом бежала по вестибюлю, зажав рот рукой.

— Спасибо, — сказала мне женщина. Это была сотрудница, которая взяла трубку. — Возможно, вы спасли ему жизнь. Что случилось?

— Не знаю. — Мне даже не пришлось врать. Я не видел мужчину за толпой людей, которые ему помогали, но и того, что я увидел, было достаточно, чтобы понять, что он на всю жизнь останется инвалидом. Я пытался представить его здесь, в этой форме, но у меня ничего не получалось. А я написал на конверте имя Аннализ и отдал его ему, как будто вручил бомбу. Это была моя вина.

Аннализ схватила меня за запястье и потащила к входной двери.

— Я сказала, пошли.

На улице она закинула ногу на мотоцикл и так вывернула мне руку, что мне пришлось забраться на байк позади нее. Ее губы были сжаты в тонкую линию. Она была в ярости, но я не мог понять, на кого она злится, на Каллина или на меня.

Мы помчались на юг через весь город, снова на слишком большой скорости. Я вцепился в Аннализ, молясь, чтобы она не потеряла управление и не упала. Может, она и была слишком сильной, чтобы пострадать, но я точно не был таким.

И вот теперь она чувствовала себя по-другому. Я уже четыре раза ехал за ней и никогда не ощущал, чтобы ее хрупкое тело было таким напряженным. Она сильнее наклонялась вперед, ниже поворачивала на поворотах и раньше переключала передачи.

Я натравил их друг на друга. Я не планировал ничего подобного, когда отправлял конверт Каллина в адрес Аннализ, не мог планировать. Но если это был единственный способ убедить ее в том, что она права, то так тому и быть. Лучше, чтобы она искала истинную причину проблем Джона, а не его самого.

Жаль, что она сама не вскрыла этот чертов конверт. Я никак не мог выбросить из головы крики того мужчины.

Я также не мог забыть выражение лица своего дяди, когда он рассказывал мне обо всем, что потерял в пожаре, или о том безымянном наркоторговце, который, наверное, ничем не отличался от десятков случайных придурков, которых я встречал в тюрьме, или о том старом пьянице, который отсыпался после попойки. А еще была Эхо, убитая и возвращенная к жизни в виде монстра.

И Джон тоже был жертвой.

Я не хотел, чтобы все зашло так далеко, но теперь отступать было некуда. Аннализ должна была стать моим оружием. Она должна была помочь мне снять с Каллина контрзаклинание.

Мы добрались до складского района к югу от центра города. Аннализ резко затормозила и свернула в узкий переулок. Я увидел, как она нажала на кнопку на руле, и дверь склада перед нами начала подниматься, открывая вход в пещеру летучих мышей.

Она затормозила прямо у входа и слезла с мотоцикла. Набрала код на электронной клавиатуре, прикрыв ее своим телом, а затем приложила большой палец к сканеру. Индикатор на клавиатуре сменил цвет с красного на зеленый, и дверь начала закрываться.

Аннализ направилась в дальний угол склада. На квадратном куске ковролина стояли диван и несколько столиков. Спрыгнув с мотоцикла, я взглянула на клавиатуру. Я ее не узнал, но я разбираюсь в автомобильных системах безопасности, а не в системах безопасности для дома или офиса. Окна были под напряжением, а на стропилах висели камеры. Система безопасности, должно быть, обошлась в шестизначную сумму, но диван выглядел так, будто его вытащили из мусорного бака комиссионного магазина.

Я подошел к Аннализ, пытаясь понять, что же у нее такое ценное, что она так тщательно охраняет. Может быть, свою жизнь или книгу заклинаний. Интересно, какие у нее могут быть заклинания и как мне до них добраться.

Нет. Я здесь не для того, чтобы что-то красть или добывать силу. Я здесь ради Джона. И все же эта мысль меня соблазняла. Призрачный нож был полезен, без него меня бы все равно заковали в наручники, но ходить с карманом, полным заклинаний из закаленного стекла? Или с чем-то, что делало Аннализ невероятно сильной? Я не мог отрицать, что хотел бы заполучить это.

Она взяла телефон, набрала длинный номер, а затем указала на диван:

— Садись.

Я чуть не сказал ей, что она может делать со своей жизнью, но сдержался. Я мог поступиться своей гордостью, чтобы помочь другу. Я сидел как послушный пес. Она несколько секунд держала трубку у уха, а потом сказала:

— Ты нужна мне здесь. В Лиме снова беда. — Немного помолчав, она положила трубку на рычаг.

— Кто это был? — Ей не понравилось, что я задал вопрос, и, видимо, я не был готов поступиться своей гордостью, как мне казалось, потому что продолжил: — Потому что в телефонных разговорах нужно здороваться и прощаться. Хорошие манеры нужны не только за столом.

— Заткнись, — сказала Аннализ. — Коллин только что пытался убить меня одним из своих чертовых конвертов. Это придает твоей истории немного больше правдоподобия.

Я кивнул. Я был не против подставить виновного.

— Без проблем. Но если бы ты не уничтожил те страницы, мы могли бы как-то помочь моему другу.

— Я бы всё равно их уничтожила. Мы с Каллином, пэры в обществе, а кража заклинаний у других пэров, это преступление, караемое смертной казнью.

Мне это казалось довольно глупым. Если бы они делились друг с другом всеми своими заклинаниями, то не только избавились бы от "неравных", о которых говорил Каллин, но и знали бы, если бы у кого-то из них было заклинание, которое делало что-то глупое и опасное, например призывало "кузенов".

Аннализ уставилась на меня. Тяжело. Мне это не понравилось.

— Что?

— Ты пытался спасти того человека, — сказала она.

Я внимательно наблюдал за ней. За гневом, который она испытывала по отношению к Каллину, скрывалось что-то еще.

— А тебе на все наплевать, — сказал я. — Чем занимается ваше общество? Вы ведь не помогаете людям.

— Мы помогаем людям, — ответила она почти с вызовом. — Если оставить твоего друга в покое, он никогда не перестанет убивать. Я здесь, чтобы этого не допустить.

— Мы должны их вылечить.

Аннализ покачала головой.

— Сомневаюсь, что от этого