Совесть животного - Франк Тилье

— Ладно, начнем с бойни, — продолжил Эрик, едва отдышавшись. Ты все еще хочешь ее увидеть, я надеюсь?

— Не знаю... Ты... ты уверен, что он не вернется?

— Да, говорю тебе! Он не скоро появится! Давай, пойдем!

Они пересекли двор по диагонали, пиная белый гравий, который отскакивал от красной кирпичной стены длинного здания. Эрик уже тайком посещал это мрачное место, но для Дэвида это был первый раз.

— Черт! Закрыто! — разозлился Эрик, тряся массивную ручку. — Старик обычно никогда не закрывает!

— Черт... Что теперь будем делать?

— Вернемся на скотобойню... Ты обязательно должен это увидеть! Это очень круто! Ладно, вернемся в сарай...

Смотри, они там! Повернись!

Дэвид послушался, опустив руки. Эрик энергично расстегнул ремни старомодного хаки-мешка, на котором было грубо написано маркером «U.S.. - Он вытащил из него рогатку, аккуратно завернутую в чистую тряпку.

Изготовленный братом Эрика, этот инструмент в значительной степени способствовал внезапному сокращению популяции птиц в деревне. Подросток вырезал из камеры тракторного колеса мощную резинку, а затем выточил дерево в своей столярной мастерской, чтобы вилка была идеальной. Она была красивой, и они берегли ее как редкую драгоценность. Эрик поднял камешек с дорожки, лег на землю, опираясь на локти, протянул резинку к лицу, закрыл один глаз и отпустил. Камешек взлетел, поскакал по охристым черепицам и, тихонько звякнув, упал в серую пластиковую водосточную трубу.

— Осторожно, ты разобьешь плитку! — встревожился Дэвид.

Пфф... Ты никудышный, совсем не попал!

— Ага! Давай, попробуй, ты такой умный! — резко ответил Эрик, бросая на него вызывающий взгляд.

Дэвид приготовился. Его репутация непревзойденного стрелка была не под сомнением, поэтому он был уверен, что попадет с первого раза. Гравий просвистел в воздухе и вонзился в голову курице, которая упала замертво, уткнувшись клювом в землю. Ее сородичи продолжали клевать, ничем не обеспокоенные, покачивая шеей из стороны в сторону при каждом шаге.

— Да, прямо в голову! Давай, теперь моя очередь! — воскликнул Дэвид, уже наводя цель указательным пальцем.

Как только он попал индюку в горло, крепкая птица закрякала, яростно махая крыльями. Пучки перьев отлетели и возбудили гусей, которые отдыхали стаей из шести птиц в углу, и теперь все вместе набросились на агрессоров. Вокруг раздавались крики, и на ферме началась суматоха. Пока индюк окрашивал землю в ярко-красный цвет, длинношеие дамы организовались в V-образную формацию, чтобы провести групповую атаку, твердо решив заставить злоумышленников заплатить за такое бесчестье.

— Давай, пошли отсюда! — крикнул Эрик, которому уже на пятки наступал самый внушительный из гусей.

Дэвид не стал ждать команды и бросился под навес, с сумкой на плече. Его кепка слетела, Эрик поймал ее на лету, и они скрылись в лесу. Сегодня они хорошо повеселились, и, конечно же, новый хозяин не будет доволен...

5

Через три четверти часа Уоррен наконец прибыл в свой порт приписки.

После того как он припарковал машину в гараже, он, как обычно, украдкой заглянул в окно кухни. Бет, почти вечно прикованная к ручке сковородки в это время суток, не была там, ее заменил английский кокер, запертый в комнате.

Весело лая, он царапал передними лапами дверь, и Уоррен слышал, как его прерывистое дыхание проникает под дверь. Он собирался открыть дверь, чтобы поздороваться со своим другом, но Бет остановила его.

— Нет, сюда, в гостиную!

Мелодичный голос его жены приятно зазвучал в его ушах, окончательно развеяв мрачные мысли, накопившиеся за долгий рабочий день. Дети бросились к нему и обняли его, еще до того как он вошел в гостиную.

— С днем рождения, папа! — воскликнули хором близнецы.

Они протянули ему маленький пакет, неловко завернутый их милыми ручонками. Он забыл. Тридцать восемь лет...

— Спасибо, мои птенчики, большое спасибо!

Он наклонился, позволив язычку галстука волочиться по полу, и они прижались к нему. Бет выделилась на темном фоне, украшенная роскошным легким платьем, по которому тянулась фарандола из разноцветных маргариток.

Ее волосы, светлые, как пшеница, скошенная в лучший апрельский день, струились каскадом шелковых прядей и окутывали воздух сладким фруктовым ароматом.

— Нет, ты видишь, мы не забыли тебя, — ласково прошептала она ему на ухо. — Это было ужасно — притворяться сегодня утром, ты знаешь...

Он тоже обнял ее, продолжая гладить детей по головам.

— Спасибо, спасибо вам всем, я вас так люблю!

В глубине столовой, перед аквариумом, вырисовывалась фигура с округлыми формами. Вероятно, мужчина.

— Ты не поздороваешься с нашим гостем? — спросила Бет мягким тоном.

Он высунул голову из-за плеча своей жены, но яркий свет, заливавший комнату, как поток золотых монет, не позволил ему разглядеть фигуру. Осторожно скользнув в неподвижную тень, он бросился в распростертые объятия гостя в тот момент, когда узнал его.

— Сэм, Сэм, мой Сэм, наконец-то ты вернулся!

Теплое объятие длилось больше минуты, минуты жизни, шестидесяти секунд общения, волшебного мгновения, которых так мало в жизни. Его глаза наполнились слезами от эмоций.

Сэм похлопывал его по спине, пристально глядя своими изумрудными глазами на лицо Бет. Охваченная странным ощущением, что вдали ее зрачки странно пульсируют, молодая женщина почувствовала недомогание, которое быстро прошло.

Уоррен, который почувствовал, как теплая волна прошла через него во время объятий, пристально посмотрел на вернувшегося.

— Четыре года, четыре года без вестей, и вот ты наконец-то снова с нами! О! Сэм, ты не можешь себе представить, я... я...

— Уоррен! Ха! Ха!

Бет, окруженная своими детьми, подошла, восхищенная и тронутая таким ярким зрелищем. Успех ее подарка едва не стоил ей статуи с ее изображением в углу гостиной, как «приносящей счастье. - На самом деле Сэм позвонил десять дней назад, чтобы сообщить, что он вернулся домой, но, по иронии судьбы, в тот вечер ее муж все еще был в разъездах. Она попросила его сохранить молчание, чтобы она могла организовать их встречу как следует.

Он был лучшим другом Уоррена и, вероятно, единственным. С детства они были неразлучными друзьями и когда-то совершали самые ужасные глупости в Солнечной системе и, наверное, на других планетах, максимально используя запас глупостей, на который имеют право маленькие дети. Они никогда не расставались, их связывали крепкие узы. Поскольку судьба склонна разлучать тех, кто любит друг друга, в последние годы они общались реже, чем в прежние времена. Тем не менее, их вечная