Деревенский целитель - Людмила Семенова

Майре пошла на кухню, где Эйнар уже поджидал ее вместе со Стиной. Та поставила на стол блюдо с пышной запеканкой, выложенной спелыми ягодами, а Эйнар стал наливать кофе. Девушка нерешительно присела к столу, и Стина добродушно ей улыбнулась:

— Ешь на здоровье, девочка, тебе надо сил набираться! Наконец ты хоть разрумянилась, а ведь когда Эйнар тебя принес — ни кровинки в лице не было! Я уж думала, ты не выкарабкаешься, молилась о тебе всю ночь…

Майре тихо поблагодарила и заметила, что Стина совсем не так сурова и угрюма, как показалось при первой встрече: ее серые глаза и болезненное лицо излучали неуловимую теплоту. Женщина выпила кофе вместе с ними, а затем вышла, пожелав молодым людям приятного аппетита.

— Эта Стина, похоже, очень хорошая женщина, — сказала Майре, и Эйнар заверил ее:

— О да, на ней у нас тепло в доме держится. Ведь на самом деле Стина и есть хозяйка этого хутора!

— Неужели? Вот неловко-то, я ее приняла за служанку!

— Ну, на самом деле она и не хочет это разглашать, ей нравится хлопотать по хозяйству и заботиться о других. Видишь ли, Стина привыкла жить за мужем как за каменной стеной — он всем заправлял, она обеспечивала ему уют, — а после его внезапной смерти осталась одна-одинешенька. Нам с Илвой тогда была очень нужна работа, и мы устроились к ней: я дом подлатал, Илва возилась со скотом и грядками. Позже, когда я поведал Стине, что умею исцелять, она предложила остаться у нее и принимать здесь больных. И все остались довольны: у нас есть дело и крыша над головой, а у Стины компания и защита.

— А откуда ты сам родом, Эйнар?

— С верховья реки, путь туда неблизкий, а местами и непролазный. Да и деревенька уже полумертвая: молодежь большей частью разлетелась кто куда. В родном краю Илвы дела обстоят получше, но ее там тоже ничего не держало, как и тебя в Кессе.

Тут Эйнар выразительно посмотрел на девушку, и она, чуть поколебавшись, сказала:

— Хочешь узнать мою историю?

— Майре, ты меня верно пойми: это не праздное любопытство. То, что с тобой сделали, — преступление, и я бы не хотел, чтобы эти ублюдки продолжали гулять на свободе. Да, я не имею обыкновения копаться в прошлом своих пациентов, но если уж есть шанс помочь правосудию — не стану отсиживаться в стороне.

— Я понимаю, — тихо отозвалась Майре, опустив глаза, — но вряд ли смогу что-то сделать. Пока их лица у меня в памяти слиплись в какое-то грязное пятно, а уж все остальное… Имена я слышала, но сейчас не могу припомнить, будто что-то в мозгу наглухо отгородилось.

— Такое бывает с нашим рассудком, — кивнул Эйнар, — но если ты вспомнишь хотя бы имена, это уже достаточно для небольшого поселка. Торопиться с этим не стоит, просто знай, что я всегда готов тебя выслушать.

— Не думаю, что их удастся наказать: я чужачка, а у них там соседи, сородичи, дружки, и никто меня не защитит. Скорее я только новых врагов наживу, так что лучше уж сидеть тихо.

— Как никто? А я? И все мои помощницы видели твои раны! А кое-что из вещей, кстати, удалось сохранить и надежно спрятать.

— Неужели? — настороженно спросила Майре.

— Да, если хочешь, я сейчас их принесу, — сказал он и быстро вышел, а вернулся с большим узелком ручной вязки. На нем был вышит вензель из нескольких букв. Эйнар раскрыл его и показал девушке — внутри находилось несколько помятых листков бумаги, с разводами и потекшими чернилами. А также порванные алые бусы, которые кто-то аккуратно сложил и перевязал, три-четыре медные монетки, гребешок, пара шпилек и гладкий блестящий камень. Майре рассматривала находку с радостью: пусть большая часть ценностей погибла, но она уже не чаяла найти даже эти крохи.

— Я даже не верю, Эйнар, ты меня в очередной раз выручаешь! — промолвила она и впервые сама коснулась его плеча. Парень улыбнулся и приобнял ее.

— Вижу, эти вещи для тебя важны?

— Да, самое главное — записи, которые достались мне от покойной матери. Прости, что я пока не признавалась тебе, но она была колдуньей — говорила с богами, успокаивала души, предсказывала грядущее. И кое-чему успела меня научить, — произнесла Майре, глядя ему прямо в глаза.

— Поэтому ты сравнительно легко отделалась? — спросил Эйнар. — Прости, если кажусь циничным, но несколько сильных и разъяренных подонков могли и мокрого места от тебя не оставить. А ты хоть и пострадала, но мы поставили тебя на ноги без хирурга, да и кровопотеря сказалась не так тяжело, как на других девчонках.

— Они бы добили меня, если бы нашли после того, как я кинулась в воду, — заметила Майре. — И наверняка искали, так что ты, можно сказать, спас меня дважды… Но потом, наверное, решили, что я все-таки утонула.

— Допустим, и все же колдовство тебе помогло?

— Немного — благодаря материнским наукам я смогла долго продержаться в воде, сохранить запас сил и крови. В дикой природе меня охраняют те боги, которым она служила. Но увы, они не воюют против моих врагов и не вступаются, когда люди поднимают на меня руку, если их хорошенько не задобрить. А для этого нужны совершенно особые дары и жертвоприношения…

Майре умолкла и выразительно посмотрела на Эйнара, но тот счел благоразумным отложить расспросы. Вдруг в кухню вбежала Илва, разрумянившаяся, с блестящими глазами, — видимо, намереваясь сообщить некую приятную весть, — и сразу потускнела при виде сидящей за столом пары.

— А что же вы меня не дождались? — спросила она вместо приветствия.

— О, прости, Илва, что я не догадалась напомнить Эйнару, — промолвила Майре, мягко улыбнувшись. — Мужчины-то — что с них взять, ничего в наших житейских делах не понимают!

— Да пустяки, Майре, — сказала Илва с ответной сдержанной улыбкой. — Ох, Эйнар, я столько должна тебе рассказать! В Липпио готовится ярмарка, и они ждут нас с целебными травами. Заодно и повеселимся, я наконец со знакомыми девчонками повидаюсь! Ну что, ты согласен?

— Разумеется, Илва, что тебе все время на хуторе киснуть? Я, конечно, не такой уж любитель гулянок и плясок, — тут Эйнар почему-то переглянулся с Майре, — но готов составить тебе компанию.

Илва