Ночные врачи - Морис Броддус

углубление, похожее на пустой раструб. Потянула на себя и земля задорожав, и осыпая песок приоткрыла небольшой лаз, длинной в метр. Не задумываясь она скользнула в отверстие пещерной шахты, стены которой представляли собой грубо отесанный коридор, и опустилась на пол, состоящий не совсем из грязи, а скорее из гальки, сведенной в осыпь.

Майлз приземлился рядом с ней, и она бросила на него взгляд.

— Что? Я не собирался позволять тебе исследовать длинный, темный туннель без поддержки. Это никогда не заканчивается хорошо.

Ньота огляделась. Шахты вели к ряду корпусов, которые образовывали комплекс внутри комплекса. Позволив глазам расслабиться, она смогла лучше разглядеть изображения на стенах, объединенные в барельефную фреску, символы, высеченные в камне.

— Почти сад скульптур. Когда-то здесь было какое-то поселение.

Ньота провела пальцами по стенам. История вторгалась в ее догадки. Строение навевало мысли об истории деревни Сенека. Это территория в Нью-Йорке, от Западной 82-й до Западной 89-й улиц. К 1855 году это был анклав преимущественно чернокожих людей, владевших большей частью собственности. Он стал процветающей общиной, убежищем. Но затем город объявил об отчуждении собственности, приобрел эту землю и построил на ней Центральный парк.

Стон Майлза вернул ее мысли назад.

— Ты в порядке?

— Моя голова... сильно болит.

— Ты неважно выглядишь. — Она прижала руку к его голове. — Ты весь горишь. Может, тебе стоит вернуться и отдохнуть.

— Кто-то должен прикрывать твою задницу, если ты занимаешься какой-то ерундой.

Из дальнего конца коридора донесся отдаленный стук капель воды. Проход открылся в пещерное помещение. Стены блестели, влага преломляла свет из невидимого источника. То, как были укреплены стволы через каждые десять метров, навевало мысли о ребрах, защищающих жизненно важные органы. Вот только скобы были снабжены безотказной взрывчаткой. Майлз отпрянул, изображая реакцию на какой-то запах. Ньота поблагодарила свой дыхательный аппарат за то, что он избавил ее от того, что попало в его ноздри. Движение привлекло ее внимание. Тень надвигалась на них со всех сторон, словно физическое существо боролось с ней. Ряд мелких предметов усеивал пол. Когда она приблизилась, они напомнили ей луковицы, похожие на органические яйца. Ньота подошла ближе. Внутри них что-то шевелилось.

Что бы это ни было, оно, казалось, оживилось при ее приближении. Охваченная любопытством, которое она не могла объяснить, она начала тянуться к нему. Внутри яйца плавал какой-то предмет, заставляя его пульсировать, ожидая ее прикосновения. Майлз встал между ней и яйцом, заставив ее остановиться. Он попытался подойти поближе, но движение внутри капсулы замедлилось, пока они совсем не затихли в их присутствии. Взгляд Майлза несколько раз метался между ней и капсулой. Затем он снова посмотрел в сторону прохода, откуда они пришли. Во всем этом не было ничего правильного. Она тоже раздумывала, не повернуть ли назад, пока не поздно. Но она ничуть не приблизилась к пониманию происходящего. Она указала в сторону следующей камеры. Майлз тяжело сглотнул и пошел следом.

В комнате стояло несколько криоподов, похожих, но гораздо длиннее тех, что перевозили жителей Нью-Алленсворта на планету. За ними висели доспехи нескольких Хищников, выставленные напоказ с видом трофейных черепов. Конденсат покрывал внешнюю сторону каждого лицевого щитка. Ньота провела рукой по одной из них, чтобы очистить стекло. Избитый Хищник. Его кожа, темная и чешуйчатая. Вдоль лица, покрытого глубокими крапинками, на лбу был выгравирован какой-то племенной орнамент. По лицевой пластине расплывалось светящееся фосфорно-зеленое пятно.

Хищник неожиданно открыл глаза.

— Твою мать. — Ньота выскочила из камеры. — Он... Он все еще жив!

— Что за... — крикнул Майлз.

— Мертвые они менее полезны, — сказала доктор Сэнгер сзади них, похоже, не удивившись их появлению. Чад бесшумно шел позади нее. — Добро пожаловать в Мед Лабораторию номер два.

— Вы знали что мы тут?!

— Это сложно не заметить, — доктор Энн, продемонстрировала планшет, где на экране было видно как Ньота и Майлз ползут по земле, а затем прыгают в яму.

— Я же говорил, глупая затея, — произнес Майлз.

— Что вы с ними делаете? — спросила Ньота указывая на комнату с Хищником.

— Нам повезло, что эти образцы были доставлены к нам для изучения целыми. Мы просто классифицируем и систематизируем природу и параметры их физиологии.

Все вокруг Ниоты было медицинским экспериментом. Сохраняемые как предметы любопытства, мавзолейная экспозиция экзотов. Как драматическое представление, доказывающее неполноценность тел пришельцев. Коллекция черепов. Омертвевшие конечности. Расчлененный материал. Еще больше осколков пластин, которые Хищник собрал в качестве брони после своего побега. Настоящий ГУЛАГ, в котором они не были свободны даже в смерти.

— Но это варварство! — Ньота вспомнила пытки, на которые были способны любопытные ученые. Видеть, как глубоко проступает их черная кожа; повторяющиеся сожжения тел для исследования. Ее пальцы прошлись по металлическому саркофагу, но она не выпускала доктора Сэнгера из поля зрения.

— Не всякое лечение можно считать неэтичным медицинским экспериментом. Даже само слово происходит от латинского "ex", означающего "из", и "periculum", означающего "опасное испытание". Именно этим мы здесь и занимаемся. Испытание для опасных существ. Чтобы собрать все знания, которые мы можем получить, и использовать их для улучшения...

— "Вейланд-Ютани".

— Я собиралась сказать "человечество", но и так тоже можно. Вещи могут быть болезненными или рискованными, но пока эффект более полезен, чем вреден, мы все пожинаем плоды. Кроме того, Хищники — ничто по сравнению с моим настоящим призом. Мой главный экспонат пока засекречен.

По жесту дверь отсека открылась, показав существо ростом около пяти метров. Его тело имело металлический блеск, как у бронированного насекомого в толстых стенах клетки ALON. Две пары рук и придатков существа, похожие на массивные ноги насекомого, почти машинной конструкции, фиксировались в его защитной структуре. Чешуйки на большой голове, защищенной костяным выступом, почти короной. И странные человеческие губы. Внешний рот состоял из отдельных сегментов. Монстр покоилась на биомеханическом троне, сделанном из того же материала, что и его корона, которая также поддерживала ее. Это была Она.

— Дамы и господа, следующая ветка эволюции! Прошу любить и жаловать — "Internecivus raptus, с латыни означает "убийственный вор". Я прозвала эту королеву "Хоттентот".

Глаза доктора Сэнгера застыли с чувством восхищения.

— Идеальный симбиоз Хищника и существа, что мы называем "Чужие". Эта королева собрала лучшие качества этих двух видов.

Королева Чужих застыла в неподвижности. Капли кислотной слюны свисали с ее зубастых челюстей, а блестящий слой покрывал черную шкуру. Раздался резкий, внезапный щелчок, и Королева