Безкожая - Стивен Козеневски

Но с равной вероятностью она родилась у нужной матери: у одной из бесчисленных тысяч вице-президентов на самой "Эйджин", скажем, или у финансового директора какой-нибудь важной колониальной планеты. Что-то в этом роде. Если так - ее, наверное, пеленали в золоченые пеленки. Ее бы вели по ускоренной программе, и матери сочли бы ее неудачницей, если бы она не стала директором к тому возрасту - лет сорок с чем-то, судя по застывшей гримасе.

Или я совсем не так оценила. Может, она вовсе не была директором. Может, она была заведующей уборкой. Или даже не заведующей. Может, она была грузчицей, но когда эта мысль приходит мне в голову, я вспоминаю маму Рианнон и больше не хочу об этом думать.

Кем бы она ни была, сейчас она - нет, поправка: сейчас оно - сад сосулек. Они прорастают из нее наружу - каждая капля из тех шестидесяти процентов человеческого тела, что составляют воду, замерзает и прорывает кожу завораживающими фрактальными узорами. Я не могу оторваться. Мне хочется, чтобы она заговорила со мной, выболтала мне свои секреты, но я знаю: никогда не заговорит. Никогда уже не сможет. Как и моя мать.

Я кладу руку на иллюминатор, когда незнакомка медленно уплывает прочь. Моя замерзшая подружка с голубыми глазами отправляется, чтобы присоединиться к остальным. Наша встреча через пластисталь была лишь временной. Снаружи уже плавают десятки тел, все крутятся и вертятся в разных направлениях. Мне хочется нацарапать стих в ее честь, гимн встрече с уже мертвым человеком, которого я не знала, но у меня нет планшета.

К тому же на это нет времени. Мне нужно идти дальше. Я дура, что так долго здесь задержалась.

Ведь они там, снаружи. Охотятся на меня.

Но правда ли они охотятся именно на меня? Они скачали список экипажа и отслеживают всех, кого убили и выбросили в космос? Или они как дикие звери - убивают любого, кто попадется? Могу ли я надеяться спрятаться и пересидеть эту атаку? Я не знаю, и это незнание убивает меня. Все, что я знаю о безкожих, - это то, чему меня учили на обязательных занятиях, а большую часть из них я проспала.

Словно подчеркивая мои тревоги и напоминая о смертельной опасности, "Синий" содрогается, когда очередное тело высасывает в космос. Я слежу за ним взглядом, и на этот раз я вижу, как по нему мгновенно расползается лед, татуируя крошечными кристаллами каждый сантиметр тела. Меньше чем за минуту она превращается в еще один замерзший кусок мяса, как и все остальные. Нет, так не ведут себя дикие, недисциплинированные мародеры. Они точны в том, как разделывают свои жертвы. Наверное, они так же точны и в том, как выслеживают нас. Возможно, это бесполезно, но мне нужно убираться отсюда.

Я разворачиваюсь, чтобы бежать, но просто кручусь в воздухе на месте. Идиотка. Что со мной не так? Гравитации ведь нет. Почему мой мозг не работает? Мне нужно поговорить с кем-то, чтобы взбодриться. Друг. Но поскольку все мои друзья мертвы или за много световых лет отсюда, и у меня нет способа связаться с ними, единственный человек, который может меня сейчас вытащить - это я сама.

Итак, поехали. Пора включать мозги, девочка. Мозги, мать их, включитесь прямо сейчас. И вперед!

Но мозги не включаются. Попробуем еще раз.

Выбраться из этого коридора? Так, это уже начало. Хоть что-то. Без гравитации у меня два варианта: плыть по кораблю, как безкожие, или включить магнитные ботинки и топать медленно по коридорам. У меня не было ровно никакой подготовки по работе в невесомости, и даже просто паря здесь, я понимаю, что это не происходит естественно и не похоже на то, что можно сымитировать. Так что мой единственный реальный вариант - топать, как лошадь.

Я еще не видела ни одной безкожей, поэтому решила сделать совершенно ничем не обоснованный вывод, что сейчас их в жилом секторе нет. Вывод удобный - он позволяет мне включить светильник. Джинни освещает путь, и мне уже не так одиноко, хотя я прекрасно понимаю, что это все равно что свистеть в темноте, чтобы не бояться.

- Ты же не боишься, девочка? - шепчу я дружелюбной электронной крошке, парящей рядом.

Каким-то невероятным образом мой голос одновременно заполняет весь коридор гулким эхом и звучит как жалкий, тонкий писк. Каждый нерв в теле кричит: не смей больше говорить. Я решаю молчать. Джинни молчание не обидит, да она все равно бы никогда не ответила.

Я сжимаю губы и прикусываю язык, чтобы напомнить себе: не разговаривать. А потом понимаю, что это может кончиться ужасно, если "Синий" как-нибудь тряхнет - а это почти наверняка случится, когда на борту пираты. Откушенный язык - последнее, что мне нужно. Я не хочу остаться без возможности говорить и уж тем более не хочу выступать в роли собственного врача.

Врачебная помощь.

Я замираю. Я, как последняя дура, останавливаюсь и подпираю кулаком подбородок, чтобы подумать. И тут же отдергиваю руку, краснея от стыда. Но мысль уже засела. Медпункт совсем недалеко. Мамы водили меня туда всего пару раз - потому что это чертовски дорого. Я на миг задумываюсь, хватит ли у меня кредитов на счете компании, чтобы вообще открыть шлюз, но тут же понимаю, какая я глупая. Вряд ли учетная система "Синего" все еще работает. Мы на резервном питании. Шлюз либо открыт, либо закрыт - так что шансы попасть внутрь пятьдесят на пятьдесят.

Бесполезные мысли, мозг! Давай лучше помогай придумать, как выбраться из этой передряги.

Я бы и помог, если бы ты дала мне додумать.

Это был голос Ли Мин. Но не может быть - она за тысячу световых лет отсюда.

О, Господи. У меня галлюцинации. Мой мозг разговаривает со мной так, будто он не часть меня. Я схожу с ума.

Что ж, этого следовало ожидать. Посмотри, в каком ты стрессовом состоянии.

Ладно, гений с извилинами. Что в медпункте такого, что поможет мне выбраться?

Красные аварийные лампы мигают. Черт. Это совсем плохо. Я понимаю, зачем безкожие вырубили основное питание. Неприспособленные к невесомости, мы - легкая добыча, а они скользят, как акулы. Но зачем им трогать резервные источники? Разве они не хотят сохранить "Синего" целым? Если только...

У меня падает сердце. Им вообще не