Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

все, что произошло в шаманском айыле. О нападении войска Бату, о том, как лесные духи восстали на защиту своего дома, как Кейта, одна, своей волей, держала оборону против целой сотни воинов, а потом и вовсе вызвалась сражаться один на один с главнокомандующим степного войска. Все слушали, затаив дыхание. В суровых глазах воинов читалось удивление, смешанное с уважением. Эта лесная девчонка, оказывается, была не просто колдуньей, она была настоящим воином. Таким же отважным, как и их павший в неравном бою Темуджин.

— Бату… Это ведь старший сын Хулан-хана? Значит, шаманы теперь тоже заклятые враги орды, — задумчиво произнес один из старых воинов, когда Арбан закончил.

— Не просто враги, — бодро ответил Улан. — Они единственные, кто осмелился дать им отпор. И кто смог победить в схватке!

Арбан посмотрел на своих соплеменников.

— Наш главнокомандующий, Темуджин, погиб из-за безумия степного хана, пытаясь спасти свою любовь и сохранить свою честь и достоинство. А Кейта-хотун, рисковала своей жизнью, чтобы защитить свой дом и своих людей от того же врага. Быть может…

Он не договорил, но все поняли, что воин хотел сказать. У них есть потенциальные союзники, с которыми можно было бы объединиться в противостоянии с общим врагом.

— Довольно разговоров!

Властный и резкий голос заставил всех обернуться. Из самого большого чума в центре лагеря вышел вождь. Это был пожилой, но все еще крепкий мужчина с длинными седыми волосами, заплетенными в одну толстую косу, и лицом, покрытым сетью старых шрамов. Его звали Лучистый Сокол. Он был не таким ярким и харизматичным, как Темуджин, но слово вождя было законом.

Мужчина подошел ко взявшему на себя роль глашатая Арбану.

— Говоришь, лесные люди дали отпор старшему сыну Хулан хана?

— Так точно, тойон.

— И их предводительница бросила ему вызов?

— Именно так.

— И вы… — вождь смерил Арбана, а затем и стоявшего позади него Улана, тяжелым взглядом, — помогли шаманам. Без моего приказа.

— Мы следовали зову чести, тойон, — твердо ответил воин, выдерживая строгий взгляд. — Хотун сражалась с нашим общим врагом. Оставить ее одну было бы предательством памяти Темуджина.

Лучистый Сокол долго молчал, на его лице было невозможно прочесть ни единой эмоции.

— Честь… — наконец произнес он глухим и безразличным голосом, прозвучавшим, словно удар в похоронный бубен. — Темуджин тоже следовал зову чести. И теперь он кормит землю, а наш клан ослаблен донельзя. Мне нет дела до шаманов и их лесных духов. Наша скорбь принадлежит только нам, как и наша месть. Сейчас нужно не союзников искать, а копить силы, неужели я должен это повторять?

Тяжело вздохнув, Лучистый Сокол снова посмотрел на вернувшихся воинов.

— Арбан, Улан, наказание за ваше самовольство — три дня без ужина и неделя в ночном дозоре, начиная с этой ночи. Все остальные, точите мечи и молитесь духу Белого Сокола, чтобы он дал нам сил для битвы, если столкновения не избежать.

Вождь развернулся и, не сказав больше ни слова, ушел обратно в свой чум, оставив своих людей в растерянности и подавленном молчании. Мысль о союзе, едва зародившись в умах воинов, была тут же убита суровой, замкнутой в своем горе волей их предводителя. Арбан и Улан, получив свой несправедливый, как им казалось, выговор, молча разошлись по своим постам. Воины Белого Сокола не собирались нападать на своего врага первыми. Они затаились, как хищная птица, раненная, но не сломленная, выжидающая своего часа под тенью высоких скал. Но семя сомнения, посеянное рассказом Арбана, уже было брошено в умы воинов. Они подчинились воле своего вождя, но теперь знали, что где-то там, в темном лесу, есть еще кто-то, кто не боится сражаться со степной ордой. Этот маленький уголек уважения к отважной дочери верховного шамана, продолжал тлеть в сердцах, ожидая лишь порыва ветра, чтобы разгореться снова.

В Западном племени существовала древняя система преемственности власти, уходившая корнями в самое основание их рода. Во главе клана всегда стоял вождь, носивший священное имя Сокол. Это был громкий титул, мантия, которую один предводитель передавал другому, символизируя непрерывность их истории и духа. Каждый новый вождь, вступая в права, получал к этому имени особое определение, которое отражало его суть, его главную черту или величайшее деяние в его жизни. Эта традиция началась с их самого первого предводителя, легендарного героя, объединившего разрозненные западные племена. Он был так мудр, справедлив и чист душой, что его прозвали Белый Сокол, и это имя в дальнейшем стало названием всего их народа. После него был его сын, Стремительный Сокол, прославившийся своей молниеносной тактикой в битвах. Затем правил Мудрый Сокол, который не выиграл ни одной войны, но заключил такие прочные союзы, что его народ процветал в мире несколько поколений. Был и Железный Сокол, который выковал для своих воинов самые прочные доспехи, и Поющий Сокол, который был не стратегом или воином, а великим сказителем, сохранившим их историю в песнях.

Имя было и благословением, и проклятием. Оно накладывало на вождя огромную ответственность, ведь следовало соответствовать своему имени и вести свой народ по пути, который оно предопределяло. Нынешнего вождя, старика со шрамами на лице, звали Лучистый Сокол. Но в имени этом была горькая ирония. Он получил это прозвище в молодости, когда его слава, доблесть и харизма сияли так ярко, что затмевали всех вокруг. Он был тем самым солнцем, вокруг которого вращался весь клан. Но годы, войны и потери сделали свое дело, особенно последняя, такая болезненная и ощутимая потеря. Темуджин был не просто его лучшим главнокомандующим, он был его учеником, его надеждой и преемником. Лучистый Сокол видел в нем того, кто однажды мог бы стать Победоносным Соколом или даже Великим Соколом. И гибель юноши погасила последний свет в душе старого вождя. Теперь его лучи не согревали, а выжигали. Вся былая слава, доблесть и харизма теперь были направлены лишь на свершение мести, холодной и всепоглощающей. Лучистый Сокол стал подобен заходящему солнцу, которое на закате окрашивает все в кроваво-красный цвет, прежде чем окончательно погрузиться во тьму.

Именно поэтому вождь не хотел слышать ни о каких союзах. Для него существовала лишь одна, затмевающая все цель — отомстить врагу за падение великого рода. И Лучистый Сокол был готов сжечь в этом огне и себя, и весь свой народ, лишь бы достичь ее. Его имя, когда-то бывшее символом надежды, стало символом неотвратимого конца.

Глава 2

Дом, милый дом

Когда небольшой отряд вышел из суровых заснеженных земель и вступил под сень тайги, Кейта