Подруга лешего - Людмила Семенова

— Странное место, прямо на какую-то языческую секту смахивает. Не понимаю, что тут молодежь забыла, — здоровым парням бы на завод идти, а девкам свой дом обустраивать вместо того, чтобы перед туристами хвостом крутить. Но раз ты за этих людей ручаешься…

— Скажешь тоже, секта! Просто бережно относятся к своим корням. Скоро ты получше их узнаешь, и вы подружитесь, — заявила жена, но Анатолий лишь кивнул без особого энтузиазма и отправился к умывальнику. Семья пересидела лютую жару в домике — внутри воздух оказался на удивление свежим и даже прохладным, — и вечером к ним явилась Сату, чтобы сообщить об ужине. Анатолий собирался оставить младшую дочь на попечение Миланы, но девушка заявила, будто «херра** Элиас» желает видеть всю семью. Это не очень понравилось мужчине, но спорить с красавицей не хотелось: ее мягкий переливчатый голос волей-неволей умиротворял и расслаблял.

Сату проводила их к еще одному домику, который, по ее словам, хозяин построил сам для своей семьи. «У него просто золотые руки, а с деревом он управляется как чародей» — сообщила она. Снаружи строение мало отличалось от «апартаментов», которые отвели Анатолию, разве что узорной резьбы было побольше. Зато внутри Лариса и дети застыли от восхищения, и даже глава семейства невольно загляделся. Крыльцо вело в полуподвальное, слегка утопленное помещение, похожее на уютную пещерку. Маленькие окошки были украшены витражами из множества разноцветных стекол. Деревянная мебель, соломенные коврики на стенах, старомодная глиняная посуда и даже изразцовая печь в углу, — все это показалось Анатолию милым, забавным, но в то же время необъяснимо пугающим. Ему не верилось, что люди могут жить в этакой модели сказки, пряничном домике с леденцовыми окнами, за которыми обычно не прячется ничего хорошего. Когда же у стола снова появился Коди-Хенрикки и стал деловито разливать из кувшина какое-то питье, Анатолий еще больше напрягся.

Затем вошел и сам Лахтин, в компании рослого и вертлявого мальчика-подростка с лохматой золотистой шевелюрой. По чертам лица и цвету глаз было несложно сообразить, что эти двое — отец и сын, а следом за ними появилась высокая молодая женщина с распущенными светлыми волосами. К изумлению Анатолия, она тоже шла босиком — ладно работники, но уж этой красотке с модельной внешностью такое не подобало, тем более что все прочие собравшиеся на ужин были обуты.

— Доброго вечера вам! — произнесла она негромким, чуть дребезжащим, но приятным голосом, обращаясь к Анатолию. — Меня зовут Накки, а это Ян, наш наследник. Есть еще младшая наследница, Кайса: они пока играют в саду с Илмари, сыном Коди-Хенрикки. Но скоро вы и с ними познакомитесь.

— Очень приятно, — вымолвил Анатолий, а Лариса радостно, по-свойски, обняла и хозяйку, и сына. Мила тоже охотно поздоровалась — с его знакомыми она вела себя куда более отчужденно, — а Даша и вовсе пребывала в отличном настроении. Девочка любила сказочные книжки с картинками и теперь с упоением разглядывала эту «избушку на курьих ножках», как мысленно Анатолий окрестил домик.

Закончив накрывать на стол, Коди-Хенрикки и Сату усадили хозяев и гостей, затем устроились сами. Ужин, стоило признать, удался, особенно ягодные пирожки к чаю, который Коди-Хенрикки подал в настоящем самоваре. Попутно он то и дело подливал Анатолию напиток, похожий на кисель, но какой-то необычный, чуть островатый и согревающий изнутри. У гостя улучшилось настроение, он все больше осваивался, отвечал на вопросы Ильи и даже решался шутить. Впрочем, хозяин тоже держался просто и добродушно, как и мальчишка, а вот Накки, хозяйка, все еще казалась похожей на этакую Снежную королеву. Она была старше и, пожалуй, красивее Сату, но вызывала какое-то смущение и тревогу. Анатолий даже заподозрил, что супруга хозяина имеет здесь побольше власти, нежели он сам.

«Нет, похоже, этот Илья и вправду нормальный мужик, — заключил Анатолий, — а вот помощнички у него себе на уме. Но ничего, главное самому не подставляться и палец им в рот не класть».

— Ян, будь добр, сходи за сестрой, что-то они с Илмари загулялись, — сказал тем временем сыну Лахтин. Мальчик кивнул и вышел за дверь, а вскоре вернулся с двумя веселыми ребятишками.

— Кайса! — разулыбалась Лариса и бросилась обнимать девочку — дочь Ильи, как понял Анатолий. Та с удовольствием обвила ручками ее шею. У нее были необычайно длинные белокурые локоны, похожие на материнские, а у мальчишки темно-рыжая волнистая шевелюра. И у обоих красовались на макушках ромашковые венки.

Мальчик сразу вскарабкался на колени Коди-Хенрикки и стал разглядывать гостей так же пристально и бесцеремонно, как его отец. Но Анатолий настолько размяк от сытной еды, киселя и болтовни, что уже не волновался по этому поводу.

— Спасибо вам за приятную компанию, Анатолий, но дети уже устали, да и у вас день был непростой, — сказал Илья. — Желаю вам приятного отдыха и надеюсь, что завтра солнце не будет так нещадно палить.

— И вам того же, — кивнул Анатолий, поднялся и поманил за собой жену и детей. Вечерний воздух остыл и приятно гладил обветренные лица, налившиеся тяжестью затылки и обожженные плечи, издалека потягивало пряным ароматом липы и немного — илистой водой залива. Сату вновь проводила их, постукивая низкими каблучками, и пожелала спокойной ночи на финском, но когда Анатолий глянул ей вслед, дорога была пуста, и он решил, что молодая женщина удалилась каким-то извилистым путем.

Тем временем падчерица в маленькой комнате вдруг изумленно охнула, и когда Анатолий с женой вошли, заговорила, пуще прежнего грызя пальцы:

— Мама, я собралась разобрать постель, на минутку отвернулась к зеркалу, а она уже расстелена! Неужто у меня чердак потихоньку едет?

— Скверно, если так, — усмехнулся Анатолий, — хотя у меня тоже голова гудит, тут не только про постель забудешь. Надеюсь, к утру выветрится!

Мила несмело кивнула, Лариса задержалась, чтобы сказать ей что-то, а он пошел к умывальнику, совмещенному с туалетом. Там Анатолий с удовольствием ополоснул руки и лицо студеной водой, затем глянул в зеркало и остолбенел — за пару секунд оно затянулось плотной испариной, а по воде, что скопилась в раковине, пошла легкая рябь.

Он медленно обернулся через плечо, сам не зная, что ожидал увидеть.

— Лара, — позвал он вполголоса и почувствовал предательскую дрожь.

— Да, Толя? — она вошла, вмиг побледневшая, суетливая, и уставилась на мужа. — Тебе нездоровится? Ох уж эта жара…

— Не в жаре дело, — огрызнулся Анатолий, когда наваждение рассосалось, и добавил про себя: «Дело в этом. Но раз уж мы договорились молчать — так и будет, тем более