Миры Брэма Стокера. Дракула. Свободные продолжения. - Вуди Аллен

— Вы частный детектив? Прямо как в кино?

Она не была исключением. Всё это спрашивают.

— Мы в Европе смотрим кино, вы понимаете? — сказала она. Ветер пустыни пытался забраться под её шарф, и она придерживала его руками. — Вы не можете сказать мне, зачем вы задаёте мне все эти вопросы, потому что у вас есть клиент, не правда ли?

— Нет, не так, — ответил я. — Есть человек, который, наверное, думает, что он мой клиент, но я делаю это для себя. Ради женщины, которая мертва. По-настоящему мертва.

И я рассказал ей всю историю, в том числе обо мне и Линде. Звучало почти как исповедь. Она слушала хорошо, задавая лишь умные вопросы.

— Почему вы приехали сюда? В эту… как зовут деревушку?

— Мохаве-Веллс. Он называет себя городом.

Мы огляделись на улице и рассмеялись.

— Там, в пустыне, — объяснил я, — стоит замок Мандерли, по кирпичику перевезённый из Англии. Верите ли, но это плохой дом. В двадцатых годах знаменитый грабитель по имени Ноа Кросс захотел купить знаменитый Мандерли — тот, что позднее сгорел, — и послал в Европу агентов, чтобы заключить сделку. Они вернулись, привезя весь замок в разобранном виде. Кросс ещё складывал головоломку, но впал в безденежье и продал его назад первоначальным хозяевам, которые эмигрировали в США от войны. В сороковых там произошло убийство, но к этому делу я не имел никакого отношения. Это было одно из тех дел с запертыми комнатами, с отравлениями в стиле Борджа и оспариваемым завещанием. Забавный маленький китаец родом с Гавайских островов[28] разгадал это дело, собрав всех подозреваемых в библиотеке. Замок был заброшен, пока секта поклонников луны не набрела на него в шестидесятых, основав коммуну лунатиков. Сейчас надо ехать туда, если хочешь найти «Уравнение Анти-Жизни».

— Просто не верится, что кто-то мог назвать себя так.

Мне понравилась эта девушка. У неё был правильный взгляд на вещи. Меня, правда, удивило, что я это признал. Она ведь вайпер-кровосос, верно? Разве Ракель не боялась того, что её предназначили в жертву старшему вампиру? Описанию соответствует некто, рождённый в 1416 году. Мне хотелось ей верить, но рассказ мог оказаться просто хитростью. Я уже попадался на такое. Да и любого спросите.

— Я ковырялся в грязном бельё УАЖ несколько дней, — сказал я, — и они не намного свихнутее остальных психов. Если у них и есть философия, то Хорда её полностью выражает. Он состряпал альбом фольк-рока «Мастер Смерть». Я купил его за девяносто девять центов и почувствовал себя одураченным. «Кровь хлебать / Как я рад…», всё в таком духе. Говорят, он из Европы, но никто не знает откуда в точности. Весёлая компания УАЖ включает в себя леди-дракона по имени Даяна Ле Фаню, которая, возможно, фактически владеет замком, и Л. Кейта Уинтона, который выступал автором развлекухи для «Удивительных историй», но основал новую религию, где вовлечённые верующие должны отдавать ему все свои деньги.

— Такая религия не нова.

Я ей поверил.

— Что вы хотите делать теперь? — спросила она.

— В том, что касается следов, этот городишко мёртв. В этом отношении мертвы и все остальные. Думаю, мне надо вернуться к скучному старому бизнесу — подойти к замку и постучать в ворота, спрашивая, не держать ли они в застенке дочь моей бывшей жены. Предполагаю, что все они давно смотались. Оставив труп в Пудл-Спрингс, они должны были догадаться, что закон их в конце концов выследит.

— Мы могли бы найти там что-нибудь, что подскажет нам, где они сейчас. Какой-нибудь ключ.

— Мы?

— Я ведь тоже детектив. Или, точнее, была. Наверное, лучше сказать, помощником детектива. Я не тороплюсь добраться до океана. А вам нужен кто-нибудь понимающий в вампирах. Кто-то хорошо понимающий.

— Вы предлагаете мне помощь? Я не настолько древен, чтобы не постоять за себя.

— Зато я древняя. Не в ваш адрес сказано, однако новорождённый вампир может разорвать вас на куски. И скорее всего, новорождённый может быть настолько глуп, чтобы этого захотеть. Они в основном похожи на приятеля РУ, они разрываемы противоречивыми импульсами и упиваются своими новыми способностями получать то, что пожелают. Когда-то и я была такой, но теперь я старая мудрая леди.

И она крякнула мне утёнком.

— Мы поедем на вашей машине, — сказал я.

* * *

Замок Мандерли оправдывал своё имя. Зубчатые башенки, окна-бойницы для лучников, развалины укреплений, подъёмный мост, даже затхлый искусственный ров. Его медленно затоплял песок, а главная башня заметно даже для невооружённого глаза на несколько градусов отклонялась от вертикали. Ноа Кросс сэкономил на бетонном фундаменте. Я не удивился бы, если б его креатура, ошибочно принявшая эту кучу хлама за настоящий замок Мандерли, не валялась где-нибудь поблизости с хорошей пулей в черепе.

По мосту мы въехали во двор, ставшей стоянкой автобуса Фольксваген, разукрашенного светящимися во тьме зубастыми дьяволами, парочки грузовых пикапчиков со стойками для винтовок, неизбежных «харлеев-дэвидсонов» и целой флотилии самодельных песчаных багги с отделкой в форме крыльев летучей мыши и громадными фонарями «красный глаз».

Играла музыка. Я узнал композицию Хорды: «Большая летучая мышь в высокой чёрной шляпе.»

«Уравнение Анти-Жизни» находилось дома.

Я попытался выбраться из Плимута. Женевьева вылезла их водительской дверцы и в одно мгновение обошла вокруг (а, может, сверху) машину, открыв дверцы для меня, словно я был её прапрабабушкой.

— Там хитрая ручка, — сказал она, но лучше я себя не ощутил.

— Если вы попробуете и дальше мне помогать, я вас пристрелю.

Она отступила, подняв руки вверх. Как раз в эту секунду пожаловались на жизнь мои лёгкие. Я слегка закашлялся, да так, что красные огни погасли в моих глазах. Я выхаркал нечто поблёскивающее и сплюнул на землю. Плевок был красен от крови.

Я посмотрел на Женевьеву. Она глядела ровно, сдерживая эмоции.

Это была не жалость. Это всё кровь. Запах крови влияет на её рефлексы.

Я вытер рот, как мог небрежнее пожал плечами и выпрыгнул из машины, как чемпион. Я даже захлопнул за собой дверцу, хитрая там ручка или нет.

Чтобы показать, какой я бесстрашный, насколько я не боюсь отвратительной смерти, я закурил «Кэмел» и наказал свои лёгкие за то, что они опозорили меня перед девушкой. Я наполнил их дымом, которым окутывал себя с тех пор, как был ещё ребёнком.

Гробовые гвоздики, так называли их тогда.

Мы побороли наши отрицательные эстетические импульсы и зашагали