Миры Брэма Стокера. Дракула. Свободные продолжения. - Вуди Аллен

волосы, квадратные чёрные солнечные очки. Перемещаясь из пурпурных сумерек в чуть шипящий бело-голубой неоновый свет, её кожа показалась белой почти до обесцвеченности, но губы естественного ярко-алого цвета, волосы очень светлые. Она могла быть возраста Ракель, но с той же вероятностью ей могло быть и несколько сотен лет.

Я приехал в пустыню, чтобы найти вампиров. Здесь появилась одна.

Она уселась на краю стойки отдельно от нас. Я украдкой бросил взгляд. Она сидела на фоне надписи на оконном стекле: «Вайперов не обслуживаем.» Мама и папа — наверное, моложе меня, вынужден я признать — не пробовали выбить из-под неё табурет, но и не спрашивали, что ей подать.

— Дайте маленькой леди всё, что она захочет и внесите в мой счёт, — сказал дальнобойщик. Несколько квадратных дюймов его лица, не заросших бородой цвета соли с перцем, были покрыты обветренной кожей, текстурой и цветом напоминающей его же ковбойскую шляпу.

— Спасибо, но за себя я могу заплатить сама.

Голос был нежным и чистым со слабой тенью какого-то акцента. Итальянского, испанского или французского.

— РУ, ты же знаешь, мы не обслуживаем вайперов, — сказала мама. — Не обижайтесь, мэм, вы выглядите достаточно мило, но у нас здесь побывали и плохие экземпляры. И даже из самого замка.

Мама жестом показала на объявление и девушка повернулась на своём табурете. Она действительно заметила надпись только сейчас и щёки её залил очень слабый румянец.

Почти извиняющимся тоном она высказала предположение:

— Вероятно, у вас нет такой еды, в которой я нуждаюсь?

— Нет, мэм, такой нет.

Она соскользнула с табурета и выпрямилась. Облегчения явственно проступило на маме, словно пот.

Дальнобойщик РУ потянулся к гибкой, обнажённой руке вайперши по причине, которую, мне кажется, он не смог бы объяснить и сам. Он был громадным мужиком, но совсем не медлительным в движениях. Тем не менее, когда в его башке вспыхнула идея её потрогать и когда его пальцы оказались там, где должна была находиться девушка, она оказалась в другом месте.

— Недотрога, — прокомментировал РУ.

— Не обижайтесь, — ответила она.

— У меня есть еда, в которой вы нуждаетесь, — сказал дальнобойщик, подымаясь. Он почесал горло сквозь бороду.

— Я не настолько голодна.

— Человек может принять это за невежливость.

— Если вы знакомы с этим человеком, передайте ему мои соболезнования.

— РУ, — обратилась мамочка, — займись этим снаружи. Я не хочу неприятностей в своём заведении.

— Я ухожу, — сказал РУ, бросая доллары возле кофейной кружки и освобождая помещение. — Буду иметь честь встретиться с вами на стоянке, мисс Недотрога.

— Меня зовут Женевьева, — ответила она.

РУ нахлобучил свою ковбойскую шляпу. Вайперша молниеносно метнулась к нему и прикоснулась ко лбу. Эффект был несколько похож на ущемление вулканического нерва. Свет ушёл из его глаз. Она ловко усадила его за столик, словно тряпичную куклу. Из верхнего кармана его джинсовой куртки выпал жёлтый игрушечный утёнок и стукнулся о пластиковую бутылку кетчупа, словно в ритуале свидания.

— Извините, — сказала она, ни к кому непосредственно не обращаясь. — Мне пришлось бы довольно долго ехать, и я не смогла бы устоять, чтобы не искалечить этого человека. Надеюсь, вы объясните ему это, когда он очнётся. Голова будет побаливать несколько дней, однако пакет со льдом поможет.

Мама молча кивнула. Папа держал руки под стойкой, очевидно на дробовике или на бейсбольной бите.

— За любые обиды, причинённые моими сородичами в прошлом, я приношу свои извинения. Хотя сделаю маленькое замечание. В вашем объявлении стоит слово «вайпер». Путешествуя на запад, я слышу его всё чаще и чаще, и оно кажется мне оскорбительным. Мне кажется, вариант: «Еда для вампиров не подаётся» — прекрасно выразит вашу мысль, не провоцируя менее воспитанных вайперов, чем я.

Она насмешливо-серьёзно посмотрела на пару, улыбнувшись с намёком на клыки. Папа достал свой спрятанный усмиритель и я напрягся, ожидая чего-нибудь огнестрельного. Но он извлёк безвкусное распятие Дня усопших на электрошнуре: Христос со сверкающими глазами в терновом венце из остроконечных лампочек.

— Привет, Иисус, — сказала Женевьева, потом, обращаясь к папочке, добавила: — Простите, сэр, но я девушка не того сорта.

Она снова проделала своё молниеносное движение и оказалась у двери.

— Не хотите ли забрать свой трофей? — спросил я.

Она повернулась, впервые посмотрев на меня и сняла очки. Красно-зелёные, словно неоновые, глаза. Я понял, зачем она надевает тёмные линзы. Иначе за ней потянется целый хвост загипнотизированных.

Я поднял игрушку вверх и нажал. Она крякнула.

— Резиновый Утёнок, — почтительно сказала мамочка. — Это название его грузовика.

— Ему потребуются новые инициалы, — сказал я.

Я бросил утёнка через комнату, и Женевьева схватила его в воздухе, словно ангела в полёте. Она попробовала крякнуть. Засмеявшись, она выглядела в точности, как выглядела бы Ракель. Не просто невинно, но одновременно смешно и торжественно.

РУ начал постанывать во сне.

— Я могу проводить вас до машины? — спросил я.

Она на мгновение задумалась, измерив меня, как потенциального гериатрического утёнка, и приняла моментальное решение в мою пользу, самое большое моё поощрение с тех пор, как Кеннеди был в Белом доме.

Я дошёл до неё через всю забегаловку, даже ни разу не запнувшись.

* * *

Я прежде ни разу не разговаривал с вампиром. Она прямо мне сказала, что ей больше пятисот пятидесяти лет. В мире людей она жила за сотни лет до того, как Дракула изменил законы. По её лицу я бы поверил, если б она сказала, что родилась под сенью Спутника и что её амбиции простираются вплоть до того, чтобы стать бывшей женой Роже Вадима.

Мы стояли на Мейн-стрит, где её ярко-красный «плимут-фьюри» был запаркован рядом с моим «крайслером». Несколько видневшихся поблизости домов и магазинов были наглухо закрыты ставнями, словно во время воздушного налёта. Единственное место в городке, куда можно было войти, была эта забегаловка, да и та уже тоже закрывалась. Я заметил ещё несколько изукрашенных распятий, прибитых над каждой дверью, словно шёл религиозный праздник. Мохаве-Веллс опасался своих новых соседей.

Женевьева ехала с Восточного побережья на Западное. Как это ни обидно, но забегаловка оказалась первым за многие часы пути местом, где она столкнулась не с дорожными налоговыми службами. Поэтому она ничего не знала ни об «Уравнении Анти-Жизни», ни о Мандерли, ни о замке, ни о вайпере по имени Хорда, уж не говоря о Ракель Ольрич.

Но она была вампиром, а всё дело было связано с вампирами.

— Зачем все эти вопросы? — спросила она.

Я рассказал ей, что работаю детективом. Показал свою лицензию, сохраняемую мной, чтобы выполнять по крайней мере работу по субконтрактам, она