Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин

У них был разум животных.

Они знали только добычу и кормление.

Виноваты в этом были мудаки в самолетах F/A-18 Hornets. Какого хрена они нас атаковали? Почему они проигнорировали сигнал бедствия Тука? Почему они должны были сровнять все с землей? Почему? Почему? Почему?

Словно прочитав мои мысли, Пол сказал: "Почему эти самолеты хотели нас взорвать, папа?".

У меня не было ответов, но у Джимми они были. "Сынок, я все обдумал, и у меня появилось странное чувство, что нас атаковали по ошибке. Я думаю, что ВВС, или ВВС Гвардии, или ВМС, или кто там еще, черт возьми, получил задание на бомбардировку. Вертолеты нас разведали, а летчики-истребители просто выполняли свой приказ. Кто-то решил, что мы представляем угрозу. Вот мы и стали мишенью".

"Если я когда-нибудь доберусь до этих летунов, - сказал Тук.

Мы ехали без всякого направления несколько часов. Мы видели состояние нашего мира, и оно не внушало оптимизма. Небольшие города либо горели, либо сгорели дотла, представляя собой лишь скопления почерневших зданий и обломков. Мы видели воронки от бомбежек. Брошенные машины на обочинах дорог. Трупы на полях, которыми питались собаки и вороны. И, конечно, зомби. Они ходили повсюду, наблюдая за нами, когда мы проезжали мимо, или просто игнорируя нас. Ветер доносил запах смерти. Вдали виднелись шлейфы черного дыма, похожие на угольные пятна на фоне бледно-голубого неба.

Наконец, примерно в десяти милях к востоку от Скарсдейла мы нашли заброшенный аэродром. Он выглядел так, как будто его давно закрыли. Ничего особенного. Пара старых взлетно-посадочных полос, из трещин которых росли сорняки, несколько ржавеющих ангаров и квонсетные хижины. Территория была огорожена цепным забором, что было хорошо. Тук сорвал замок, и мы вошли внутрь. В крышах ангаров зияли огромные дыры, а на стропилах гнездились голуби. Один из квонсетов был завален ржавыми деталями машин. В другом не было двери, и он был полон птиц. Затем мы нашли небольшой офис с пристроенным к нему гаражом. В гараже не было окон. Он был заперт, но ключ мы нашли в офисе, куда Тук попал, выбив окно. Гараж был практически пуст, если не считать нескольких старых бочек с топливом и гидравлической смазкой. Было немного пыльно, но не страшно. Мы принялись за уборку, как могли, а затем укрепили офис, чтобы ничто не могло нас достать. Джимми и Тук нашли несколько досок и заколотили ими окна.

Это было начало.

В течение следующих нескольких дней мы обживались. Зомби не было, и это было хорошо. Мы разложили свои спальные мешки на полу. Джимми нашел в офисе свернутый ковер, и мы расстелили его. Немного пахло затхлостью, но это было лучше, чем спать на бетоне. Мы скучали по свежим овощам с огородов Тука и по его разнообразному замороженному мясу. Мы ели в основном пайки MRE, которые, как мне сказали, сейчас в порядке вещей - гораздо лучше, чем старые C-Rations, - но меня от них сильно тошнило в Ираке, где мы были в полевых условиях. Пол считал их самой крутой вещью на свете, а Марии нравилось, как подогреватель пайков готовит спагетти и мясной соус, когда ты тянешь за счетчик.

Пол и Мария поразили меня.

Даже несмотря на постигшую их потерю, они не замкнулись в себе. Они упорно трудились, и я был впечатлен. Мы все усердно работали. На данный момент это был дом. Мы сделали его максимально пригодным для жизни и безопасным. Мы с Полом скорбели вместе. Остальные, кроме Дианы, оставили нас в покое. Однажды Мария увидела мою задумчивость. Она вышла с Джимми на улицу и вернулась с маргариткой.

Она протянула ее мне. "Это поможет тебе почувствовать себя лучше", - сказала она.

И знаете что? Это действительно помогло.

Оказавшись в безопасности, мы обследовали другие здания на предмет того, что можно найти. Нашли мы не так уж много. На четвертый день лило как из ведра, и мы воспользовались этим, выйдя на улицу и намылившись... Мария и Диана, конечно, делали это наедине. Мне было приятно быть чистыми. Моя мама говорила: "Никогда не стоит недооценивать силу хорошего душа". Она была права, как всегда. Чистота помогала нам всем чувствовать себя немного человечнее.

На следующий день мы с Дианой обыскивали один из ангаров, и вдруг я из чистого побуждения обнял ее и начал целовать. Она сначала ответила, а потом оттолкнула меня.

"Нет", - сказала она.

Я не знал, что на меня нашло. "Прости меня. Я схожу с ума".

"Горе делает это с тобой".

"Я не такой", - сказал я. "Я не знаю, почему я это сделал".

"Горе".

Она рассказала мне историю о своей подруге-подростке, которая была разбита смертью отца, когда ей было шестнадцать лет. В итоге она накурилась в переулке за похоронным бюро с парнем своей лучшей подруги. В итоге они оказались на заднем сиденье его машины. Она не знала, почему. Она не понимала, почему. Просто так получилось. Хорошая история, актуальная, но от этого не ставшая менее страшной. Что было бы, если бы Диана не остановила его? Закончилось бы все тем, что мы занялись бы этим прямо там, на пыльном полу? Смог бы я вообще продолжать действовать? Я был в полной растерянности. Казалось, что мир вращается так быстро, что я не могу прийти в себя.

Мы больше не говорили об этом.

Да и что было говорить? Я говорил себе, что это горе. Я пыталась убежать от него. Я пыталась оградить себя от него. Так ли это было? Я просто не знал, и это давало мне еще повод чувствовать себя дерьмом.

Когда я собрался уходить, Диана заставила меня сесть на кучу дров. "Я должна сделать признание", - сказала она.

"О?"

Она кивнула. "У меня кончилась дурь. У меня закончились таблетки. У меня ничего нет, и мой мозг начинает вести себя странно".

У меня был соблазн сказать ей, что нет, твой мозг просто нормально функционирует впервые за много лет. Но я не мог этого сказать.

"Прошлой ночью мне приснился сон", - сказала она.

Прежде