Лимб - Скайлер Вэнс

– И как же? – Виену накрывали паника и страх. Она впервые столкнулась с возвращением души в лимб.

– Ты же можешь находить нити реальности. Найди его нить. А я приведу этого неудавшегося путешественника в порядок.

– Эм… хорошо, – Виена поспешила к барьеру.

Перед её личиком показались миллиарды нитей. Они все были разные по толщине, структуре, цвету. Главное – они отличались аурой. У каждой реальности своя аура, и нужно было найти ту, что подходила душе Мартина. Виена знала, как это сделать, только теоретически. Раньше ей не приходилось этим заниматься. Паника всё сильнее наполняла её тельце, ибо на этих маленьких плечиках лежала ответственность за жизнь человека.

– Я… я вроде всё, – в маленьких дрожавших ручках лежала ниточка.

Ангел кивнула ей и снова переключилась на уже отчищенного парня. Он всё ещё был без сознания. Перепробовав множество средств, трав и заклинаний, у хранительницы остался лишь один способ. Он был опасен, ибо сила ангелов могла с лёгкостью убить человека. Но он – душа, а значит, может выжить. Размахнувшись, она отвесила смачную пощёчину. Хлёсткий удар тут же привёл парня в чувство.

– Знала бы я раньше, что это так действенно, сразу бы использовала этот способ. Вставай, пора домой.

– Нет‑нет. Я больше туда не пойду! – забившись в угол, затараторил Мартин.

Крыша дома практически сложилась внутрь. Хранительница, не церемонясь, схватила парня под локоть и вывела на улицу.

– Лимб очищается. Если ты не покинешь это место, то исчезнешь вместе с домом.

Не увидев на лице парня чёткого понимания опасности, ангел схватила его за плечи и сказала:

– Вспомни о матери. Представь, как ей будет тяжело, когда там ты умрёшь. Смотри, – она развернула Мартина лицом к Виене. – В её руках нить, которая ведёт прямо к твоему дому. С помощью неё ты сто процентов окажешься там, где нужно.

Второй этаж кое‑как сдерживал обломки от крыши. Виена передала нить в руки Мартина. Парень недоверчиво посмотрел то на нить, то на девочку, потом на хранительницу.

– Это… должно меня спасти? – скептически спросил он.

– Да, – кивнула малышка. – Просто держись крепче!

Мартин сглотнул, но всё‑таки крепко ухватился за нить. Он шагнул к барьеру и остановился прямо у края. Беспокоясь о сохранности души, хранительница подтолкнула Мартина к барьеру.

– Удачи! – крикнула она.

Ангел смотрела на затянувшийся барьер. Выдохнув, она повернулась и заметила странное мельтешение помощницы. Её брови сошлись на переносице.

– Ты точно дала ему ту нить? – строго спросила она у Виены.

– Ну… вроде да, – неуверенно ответила малышка, разглядывая свои ладошки. – Может, я немного перепутала…

Я летел куда‑то вниз, судорожно вцепившись в тонкую верёвочку, словно она и правда могла спасти. Нить натянулась, задрожала, но выдержала. Падение закончилось неожиданно – мягко, почти без боли. Я плюхнулся на мягкую траву, осмотрелся, отряхнул с одежды грязь и пыль, поднялся на ноги и раздражённо проворчал:

– Неужели нельзя было отправить меня поближе к дому? Где я вообще?

В этот момент над головой с громоподобным рёвом пронёсся огромный дракон. Чешуя цвета расплавленной меди сверкала на солнце, крылья шумели, как паруса древнего корабля. Он приземлись всего в нескольких километрах от меня. Я замер, задрав голову, а потом отпрыгнул в сторону и прижался к стволу ближайшего дерева.

– Дракон? – прошептал я. – Да какого *** тут происходит?

Я в пал в кому после аварии, покаялся в лимбе, чуть не погиб при его «очищении»… и теперь стою практически перед драконом. Видимо следующий этап – говорящие дерево, которое предложит мне ипотеку на этого самого дракона. Надеюсь они там поняли, что отправили меня не туда, и спасут мою жопку до того, как мной решат полакомиться.

Они же точно меня спасут.

Так ведь?

Слова автора

Эта история родилась как эксперимент – попытка заглянуть в тёмные уголки души через призму фантастического мира.

Мартин прошёл свой путь от отрицания к первому признанию. Он ещё не всё сказал, не всё осознал. Но он сделал шаг.

Спасибо, что были рядом с ним в этом путешествии. Ваши глаза – вторые, кто увидел лимб таким, каким его увидела я. И это делает историю живой.