Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Нам было лет по 15 тогда. Лёха с головой ушёл в спорт и делал огромные успехи. Его отправили на соревнования по самбо в столицу. В тот злополучный день он шёл домой с тренировки собирать чемодан — на следующий день должен был быть уже вылет. Мы жили в довольно бедном и криминальном районе. Трое ублюдков подкараулили его у подворотни, избили и оставили там лежать истекать кровью. Хотели обокрасть, но, оказалось, с него и брать-то было нечего. Благо его быстро нашли и оказали помощь.

К сожалению, из-за полученных травм его спортивная карьера закончилась. Лишь прозвище осталось, напоминающее о ней — Самбист.

Но друзьями в полной мере мы стали гораздо позже. На срочке.

В 18 мы попали в одну роту. Мы собирались на огневую подготовку, и перед этим нас, рядовых, отвели в арсенал, где мы должны были получать оружие. Мы зашли вдвоём с Самбистом, ему выдавали гранаты, но тут произошло ЧП. У гранаты оказалась техническая неисправность — были разжаты усики, из-за чего она выпала из руки моего товарища и покатилась по полу. Мы с Лёхой оцепенели, я думал, нам кранты. Но тут он неожиданно вышел из ступора, среагировал и пулей полетел на гранату, закрыв её собой. Молчаливо кивнул мне и закрыл глаза.

По дичайшему везению граната была учебной, а мы оказались дебилами. Половину службы над нами вся рота смеялась. Кто же на срочке рядовым боевые гранаты выдаёт то? Нам и клички обидные придумывали. Но после пары показательных с нашей стороны драк все резко отстали. В армии мы друг за друга горой были. И именно после этого Лёха Самбист, простак и дурачок, каким я его считал прежде, стал тем, за кого я, не раздумывая, получил бы шальную. Сколько бы мы ни ругались.

В «Щели» всё осталось по-прежнему. Развилка с узкой лестницей налево и сомнительным тёмным коридором направо. И не успел я сказать, что стоит бы свернуть не в ту же сторону, что и в прошлый раз, как Рита и Самбист уже начали ступать по лестнице вверх.

В этот момент я окончательно оставил попытки их вразумить и просто пошёл следом.

— А дальше куда? — тихий голос Риты эхом исказился в стенах коридора.

— Направо, — ответил Лёха и кинул внезапно косой взгляд на меня. — Слева нечего ловить.

Локация была похожа на аккуратный подъезд в хрущёвке — средней ширины не особо длинный холл, в котором несколько металлических дверей будто в квартиры, а в самом конце — пара ступенек наверх. Почему-то у меня в голове возникла мысль, что «Щель» очень любит лестницы и коридоры, будто бы «Щель» — не неодушевлённая местность с какими-то дьявольскими аномалиями, а единый структурированный организм.

— Здесь так… светло? — удивилась девушка.

Действительно светло для комнаты, в которой нет ни единого источника света. Будто пасмурный день проникает в это помещение сквозь стёкла небольших окон, которых здесь нет.

— А ещё на удивление спокойно, — подметил Лёха.

И вправду, вся тревога и предчувствие чего-то ебаного куда-то испарились, будто их и вовсе не было никогда.

Рита села на пол и потянулась.

— Это место напоминает мне подъезд дома моего дедушки, — с улыбкой сказала она. — Не хватает только старых полуразбитых окон и осколков стекла с окурками по всему полу.

— Ну, сейчас будет напоминать ещё больше, — Самбист размял кости на руках и потянулся к пачке.

— Лёша-а-а, — притворно-порицающий тон девушки вызвал с его стороны дурацкий хохот. — Сам пошутил, сам посмеялся. А Макс ещё что-то про моё чувство юмора говорит.

— Оно у вас обоих на уровне. На каком именно — лучше уточнять не буду.

— Ну всё, всё, не брюзжи, дедуля, — она кинула в меня какой-то бумажкой, которую нашла в кармане моего худака. — Разбухтелся, а.

Лёха всё же закурил, и мы последовали его примеру.

— Мы как будто на несколько лет назад вернулись. Будто и не было такого, что не общались два года, — ностальгически подметила девушка.

Я почему-то явно ощутил, что это камень в мой огород. Но до того, как я успел хоть что-либо возразить, Рита подорвалась и пошла вперёд.

— Не забывай, что меня всегда можно звать покурить, окейси? Ну что, ребят, погнали.

Лёха встал, отряхнулся и поспешил за ней следом. Моя компания решила проигнорировать боковые двери и пойти прямо, на небольшую лестницу. И вот тут, как только Рита сделала первый шаг на ступеньку, на меня почему-то накатило чувство тревожности. Я бы даже сказал, навалилось. Резкое и катастрофически сильное. Каждый шаг давался мне со всё большей тяжестью, словно воздух в помещении давил мне на плечи и тяжким грузом оседал на ступнях. Лёгкие сдавило, дышать стало до невозможности трудно. Мои друзья уже прошли поодаль вперёд, а меня будто парализовало на ступеньках.

«Максим?..»

Я узнал бы этот голос из миллионов других, пусть и слышал его редко. И никогда бы не спутал с другим. Сколько бы ни прошло лет.

«Максим, сынок…»

Несколько шагов назад — и там, за едва приоткрытой дверью, я увидел её чёткий силуэт с ярким контрастом белой кожи и чёрных волос.

Почему-то от неё веяло теплом. Таким, как никогда прежде не было. Время начинает тянуться, как в слоу-мо.

Кадр раз: я пересекаю порог комнаты. Силуэт становится ближе. Тепло.

Кадр два: чей-то далёкий крик на заднем плане, будто сквозь пелену.

Кадр три: знакомые холодные руки вытягивают меня прочь из комнаты. Крики становятся отчётливее. Испуганные карие глаза.

Кадр четыре: Риту что-то тянет вглубь соседней комнаты, в самую гущу темноты. От неё тянется кровавый след.

Кадр пять: я сижу неподвижно и расширенными зрачками смотрю на алую лужу. Самбист бежит ко мне, но его резко сносит нечто, не поддающееся описанию в своей омерзительности. Хруст костей.

«Режь…»

Голос Самбиста раздаётся словно в моей голове.

«Блядь, режь!»

Вымученные слова плавно становятся чётче.