До края Степи - Мари Пяткина

— С-совершенно без разницы, пока ты призывно пахнешь.

— Ты хоть других женщин нюхал, или только с-скотоложством развлекалс-ся?

— С-слабые они, измельчалые, таких же мелких высидят. Была у меня жена, недолго.

— С-сбежала или с-сам прибил в припадке?

— В походе с-сдохла. Даже жалко было. Окрас-с крас-сивый. Но твой лучше.

Рахель задумалась.

— А если выс-сидиш вылупится? Нас-стоящий, бес-схвостый?

— Ис-сключено.

— Но ты мой близкий родс-ственник. Людс-ская наука говорит…

— Пс-с, что они могут знать о дра? В Горе мы вс-се родня. В разной с-степени, но вс-се, давно и многократно.

— А что с-скажут Дети Ветра?

— Пока им капает золото, пока никто меня не с-свалит в драке, они будут повторять то, что с-скажу им я.

Рахель запоздало заметила, что разбойники и в самом деле готовят праздничные мероприятия. Для ямы наловили колорадских пауков: ярких, оранжевых в черную полоску, ядовитых и очень злых, их можно было раздобыть в подземельях погибших городов и целый день стравливать промеж себя. Для той же цели на цепи притащили мотылька, который, к радости Рахели, ночью подло издох. Наездники приводили в порядок животных перед бегами: натирали до блеска жвала, песком полировали горбатые панцири, вставали посреди ночи и выпасали на росе, дабы бегуны воды набрались, и щедро отдавали собственные энергетические батончики. Однажды Ра даже драку видела: кого-то поймали за руку, когда тот кормил верблюда тонизирующими пилюлями для верной победы в бегах. Брат привёз новое золото, чтобы вырядиться самому и её увешать «как в Горе». Оказалось, даже собственную маску отлил. Суета шла полным ходом, никто не знал, что свадьбы и не будет. Рахель не знала тоже, и с гадливостью наблюдала за этой суетой.

Глава 26

Степная свадьба

В парамобиле он ехал впервые. Трясло там покрепче, чем на верблюде, а может место ему неудачное досталось — прямо у котла. Также воняло железом и топливными поленьями. Однако было так горячо, что Наг даже кайфанул, хоть и знал, что возвращают его назад в рабство. Да плевать, где наша не пропадала. Сбежать от Ламии он не сумел, хоть и дважды целился, зато пожрал вкусняшек сперва у той дома, затем у мэрихи — чего обеду пропадать? Жили проклятые фармкопчане роскошно, держали прислугу. У Ламии, к примеру, оказалась премилая человеческая горничная, румяная и даже на вид тёплая. Её супруг, фармацевт-научник, держал целых двух котов, помилуйте боги! Так и вышел, в халате шёлковом, с кистями, да с котами под каждой рукой, окатил равнодушным:

— Дорогая, кто это?

— Мультикультурный проект госпожи Сталеваровой, — ответила та похожим тоном.

— А… — и ушёл.

По возрасту супруг был как Наг, и проплешины в чешуе имел похожие, но какую гордость нёс в лице, какую разницу имел в статусе! Хорош его гороскоп…

Впервые в жизни Наг гостил в такой домине, в таких апартаментах. Комнат было столько, что со счёту сбился, и кругом робопсы шастали. Наг с перепугу вёл себя как дитя невинное, капюшон касателя опустил пониже да струны перебирал, вспоминая все знакомые любовные песенки, чтоб хозяйке угодить. Та слушала вполуха, непонятно, нравилось или нет.

Румяная горничная его накормила: подала предивное мясо с густой прослойкой белого нежного жира, прямо при нём слегка поджарила его с натуральной — ей-ей! — круглой кольчатой овощью, да с солью, вышло ух как зашибецки. Называлось оно сви-ни-на, Наг такого и не ел никогда, зверь свинина явно был теплокровным. А уж с лагерным белковым батончиком, да тлятиной, да курицей по праздникам вообще не сравнится. Поили тоже вкусно, однако не вином, а бобовым горячим напитком, даже кумыса не налили, может и не водилось у Ламии простых бухлишек, а сложным, дорогим, угощать зажала. Спать его уложили в гостевом номере с горячей ванной как в хорошем отеле, вот тут-то Наг и оторвался по полной, отвёл душеньку, два часа из тепла не вылезал, воды халявной изжил — пропасть, правда, у дверей робопса поставили, чтоб не шастал. Особо в тех апартаментах не осмотришься — рычит сразу и лампочкой страшно мигает. Залез со скуки в шкаф — оказалось, это комната горничной, так он все наряды перемерял, потом назад развесил и спать пошёл на чистом. Лепота!

Наутро Ламия отвела его к мэрихе. Так и так, говорит, одного уберегла, остальные разбежались, прошу понять и простить, ты не пояснила, за кем меня посылаешь. А затем копчанки вернули Нага в лагерь — извините, простите, не ваш рабчоночек потерялся? Эх, почему нельзя было в фармкопи народиться?..

Кажется, у мэрихи не только три груди напряглось, но и донышко сорвало на этом ящере. Ах, куда же панатаман Горын Ветровый с фармкопи-то пропал? Мы его ждали, все очи проглядели, а он, де, в Степь вернулся, не отобедав, чаю не испив?

Оказалось, нанюхал пс-с дурной ту самую дикую девку, коея была не про-осто змеевичкой, а евойной прям сестрицей, треш-пакет, сам говорил потом, что запах редкий, хотя, к примеру, Наг ничего такого ни языком, ни носом не обонял. Ну, как от всех женщин репти, если та парфумом не обольётся, потягивало сладеньким.

Поначалу Нага эта новость напугала до того, что переваренная свинина в клоаке, простите, не удержалась, а вышла так же мягко, как зашла давече. Он как, сирота одинокая, думал? Родная кровь — святое, сперва идет Змея-Праматерь либо Край Степи, кто во что верует, а затем сродники сразу, так то: мамки, дядьки, сестры и племянницы. Боялся, что едва эта пс-сова сестра увидит Нага — сразу пальцем ткнёт: держите вора! Тут ему и конец за покушение на имущество кровинушки. Но, к счастью, была девка настолько заморочена неожиданным родством, что проскочил Наг без проблем, как батончик по пищеводу. Пронесло на этот раз.

Не до него обоим было, ибо происходили промеж них бесконечные семейные разборки, в том числе новая драка не на жизнь, и натуральное кровосмешение, тут уж все вокруг языки проглотили.

— Наш, кажись, с катушек съехал, — проронил бригадир с первым погонялом — Палын, и вторым погонялом — Звезда.

Негромко сказал, само собой, мало ли кто услышит. Стукачей атаман всяко привечал, даже мог одарить за лояльность голдером, отчего Дети Ветра порой «доводили до сведения» слова и проступки друг друга.

Наг с доносом не пошёл, но следил за событиями в оба глаза, в том числе новую дырочку