Трясина - Борис Саркисов

— Пожалуйста, расскажите о нем все, что знаете?

Муратов снова поднялся, неторопливо прошелся по кабинету и, непринужденно сцепив руки перед собой, устремил взгляд на следователя.

— Для этого потребуется много времени. Повторяю: он обладал талантом принимать самые неординарные решения и осуществлять их. Даже в критических ситуациях. Для него каждый новый день, как новый порог, за которым скрывается тайна, и стремление рассмотреть и разгадать ее дарило ему дополнительную энергию. Из лоскутков почерпнутых знаний сшивал новую ткань мироздания. Эти качества он унаследовал от деда по материнской линии, которого безумно любил и уважал. Тот по-своему, по-философски, воспринял коммунистические иди, проклял их, безропотно ушел в духовную семинарию, а после ее окончания дослужился до высокого духовного сана. Отца Колымей не помнил: знал только, что тот по национальности армянин, в молодые годы приехал с юга в Россию, осел; здесь, женился на красивой русской женщине, но та скончалась от лейкоза, когда Арсену шел шестнадцатый год.

Все это мне известно потому, что нас с Арсеном связывала тесная дружба от школьной скамьи до его утопления. Он, я и Игнат Омельченко были скованы единым порывом, к проникновению во вселенские тайны. Запевалой был Колымей. Он умел смотреть на мир и на самого себя как бы со стороны, не обманываясь иллюзиями. Если он хотел сделать то, что хотел, то отбрасывал в сторону бытовую и прочую чепуху. Уйдя с головой в свою науку, его стали посещать странные сны, во время которых он воспаривал к таким высотам, куда ни одно человеческое существо добраться не могло. Там, наверху, он бродил среди чистых созданий, отдаваясь собственным грезам и идеям. К таким, как он, судьба, к сожалению, часто, бывает немилосердна. Поначалу его жизнь складывалась гладко. В двадцать шесть лет он женился, был сильно привязан к жене Катерине, а рождение сына рэма воспринял как божественный дар. В этот период он с головой уходит в науку, блестяще защищает кандидатскую, потом докторскую диссертацию, становится самым молодым в университете заведующим кафедрой.

Беды на Колымея стали накатываться после восьми лет семейной жизни- Жена стала подолгу, допоздна исчезать из дома, иногда на всю ночь, а вскоре и вовсе покинула его. Все заботы о сыне легли на его плечи. Маленький Рэм все более замыкался в себе, учителя школы жаловались на его поведение и успеваемость. Но Колымей не терял надежды, что жена наконец вернется и все образуется. На время пришлось забросить свои изыскания, опыты. Неопределенность преследовала его много лет. Потом, как гром среди ясного неба, на него обрушилась весть: сын спутался с какой-то бандой, причастен к преступлениям. Удар судьбы он перенес болезненно: стал рассеянным, впал в меланхолию. Не успел он оправиться от этих потрясений, как получил новый удар, повергший его в глубокий транс: ему предложили оставить университет, которому он был искренне предан. К сожалению, в нашем безумном мире, человек, одаренный оригинальными мыслями и способный выражать их, считается чем-то вроде изгоя, сумасброда, чернокнижника…

Профессор умолк в ожидании новых вопросов.

— Почему коллеги не понимали его? — спросил Вадим.

— Потому что его концепции не вписывались в те узкие рамки, в которых, как кильки в собственном соку, вращались наши ученые-материалисты. Ну, скажем, Он по-своему доказывал тупиковое состояние медицины, утверждал, что лечению надо подвергать не столько материю, сколько дух: ведь именно он начинен пороками — злостью, завистью, лицемерием, ненавистью, шизофренией, позывами к насилию и прочими. Именно от духовных болезней исходят телесные. В этом существенное отличие человека от животного. То есть дух влияет на живую материю, а не наоборот, как думают современные медики и биологи. И доказывал это на многих опытах, изысканиях, сопоставлениях. Например, собака, подчиняясь только животным инстинктам, живет столько, сколько ей отпущено, потому что лишена наших пороков. По его расчетам жизненный путь человека может продолжаться двести и более лет.

— Что бы это дало людям? — спросил Вадим.

— Нетрудно догадаться. Если бы мы имели такую продолжительность жизни и пора зрелости человека наступала бы в восемьдесят лет, то преодолели бы те возрастные ограничения, какие имеются сейчас. Тогда бы тайны развития человечества, а значит и его бессмертия, так долго не оставались бы тайнами.

— Но это несбыточная мечта, — выразил удивление Вадим.

— С нее-то и начинаются многие открытия, особенно в естественных науках. Да, от наших пороков пока нет рецептов, но в природе они существуют. Значит, надо искать, а мы этого не делаем при установившемся догматическом мышлении. Но Колымей на то и Колымей, что отметает всякие условности, всякое стандартное мышление. Вот и посетила его как-то шальная идея: на спиритическом сеансе вызвать высший дух, воплотить его в земную плоть и найти подтверждение своей формуле бытия, которую вынашивал долгие годы. В подвале своего дома он устроил лабораторию, где ночами проводил опыты, расчеты. Неимоверными усилиями шел он к своей цели. Ну, скажите, мог бы такой человек так просто уйти из жизни?

— Поэтому его и называли чудаком, лжепророком, свихнутым?

— И не только, — горько усмехнулся Муратов. — Его вышвырнули из университета, как вышвыривают из дома чужого кота. Между тем, его бесценные труды в этой малоизведанной области печатались в научных журналах многих стран, но только не у нас.

— Но почему?

— Потому что Колымей жил в той среде, где каждое отклонение от материалистической науки с ее атеистической подоплекой считалось сумасшедшим бредом.

— Вы говорите, что все его изыскания подчинены одной цели — государственному устройству?

— Не все, а в частности. Вообще-то предмет Колымея — познание души. Его попытки глубоко проникнуть внутрь человека — не самоцель, а желание найти неизменные качества, обобщить их и раскрыть истинные пути социального развития. Для этого надо обладать обширными знаниями, очищенными от навязанных нам с детства стереотипов. В долгих поисках он остановился на оккультовых науках, так как они давали возможность думать нестандартно. Он мысленно спорил с оккультистами, отрицал многие их идеи и домыслы, пока не пришел к выводу: деление людей на расы, нации, отдельные государства, многочисленные религии и конфессии, оставленные нам в наследство от тиранов — предрассудки, и только преодолев их человечество нащупает дорогу к истинной цивилизации.

— Выходит, что он бросил вызов общественному мнению, за что и был обречен на одиночество, изоляцию?

— Вы правильно поняли, — согласился Муратов. — Инквизиторы давно бы сожгли его на костре, коммунисты поступили благороднее — они закрыли перед ним двери в университет. Но такой волевой человек так просто не сдается, он, как никто другой, умеет преодолевать трудности.

— Когда вы в последний раз видели Колымея?