Погружение в ад. - Александр Науменко

что изрыгают из себя молнии. Вдали можно разглядеть холмы, или небольшие горы, но до них слишком далеко. Да и смысл к ним двигаться. Из песка торчат человеческие останки, черепа, рёбра, пожелтевшие от времени, а порою взгляд натыкался на свежие куски плоти, возле которых пировали мелкие чудовища, не больше размера крыс.

— Где город? — выдохнула Кристина. — Куда он делся?

Не имелось домов, автомобилей, детских площадок. На месте всего этого был этот жуткий пейзаж, который больше всего напоминал какой-нибудь ад.

— Я не знаю, — покачал головой Вася. — Не знаю.

«Неужели это случилось со всем миром? И теперь такое происходит на всей планете?»

Нет, определённо предполагать такое не хотелось.

Парень с огромным трудом отошёл от окна, глядя на Нестеренко, а после и Орлову. Последняя выглядела всё хуже. Гнойники переползли с рук на лицо, покрывая щёки, лоб, подбородок. Глаза налились кровью. И всё это всего за несколько минут!

— Что-то я себя не слишком хорошо чувствую, — пожаловалась Карина, усаживаясь на парту.

Она устало свесила руки.

— Тебе просто надо немного отдохнуть.

Вася заметил, как один из гнойников лопнул, и теперь по щеке стекала белёсая жидкость, перемешанная с кровью. Поплыл дурной запах. Хотелось заткнуть нос, отвернуться и не смотреть на всё это.

— Некогда нам отдыхать, — покачал головой парень. — Выберемся, а уж тогда…

Он вышел из класса, снова оказываясь в коридоре. За ним двинулась Нестеренко, а следом и Орлова, громко шаркая ногами, словно древняя старуха. От красоты ничего не осталось, лишь отвращение.

— Давайте спустимся на первый этаж.

— Как хочешь, — пожала плечами Кристина. — Главное выведи нас отсюда.

За спинами закашляла Орлова. Вася обернулся и увидел кровь на губах. Она тонкими струйками стекала по подбородку.

— Господи, что со мной! — воскликнула девушка. — Почему именно я?

Это был извечный вопрос, почему именно я. Почему именно мне не везёт? Почему это случилось со мной? Почему смерть пришла так рано? И почему она пришла ко мне, а не к кому-нибудь другому?

— Я, наверное, заразилась тогда, когда меня схватили эти руки. Ну, из стены.

— Всё возможно. Но если мы сможем выбраться, то врачи тебя обязательно вылечат.

Парень нетерпеливо мотнул головой в сторону лестницы.

Они шли по коридору под пристальным взглядом множества глаз, которые росли буквально из стен. С потолка свисали человеческие внутренности, словно новогодние гирлянды. Время от времени по стенам пробегала дрожь, будто само здание дышало.

— Что-то мне не нравится вся эта активность, — заметил Вася.

— Такое ощущение, вот-вот произойдёт нечто, — согласилась с ним Кристина.

Спустившись на первый этаж, парень заглянул через окно во внутренний двор. Всё оставалось без изменений. Там по-прежнему находился странный сад, который возник буквально из ниоткуда. Летали диковинные насекомые, валялись человеческие останки. По одному из трупов ползла жирная гусеница толщиной в человеческую руку. Она с жадностью пожирала то, что оставалось на мертвеце.

За спиной вывернуло Орлову. Девушка согнулась пополам, держась за живот. Из её недр вырвался страдальческий вопль.

— Больно! Внутри всё обжигает.

Кристина хотела подбежать к девушке, но Вася её удержал, покачав головой, терзаемый нехорошим предчувствием.

— Почему?

— Это не нормально, что с ней происходит.

— А разве здесь есть что-то нормальное? Ей надо помочь!

Парень уже хотел согласиться, как вдруг до его ушей донесся треск. Он быстро огляделся, но потом до него дошло, что звук исходит от Орловой. Рвалась её плоть, трещали громко рёбра. Они, прорвав кожу, показались наружу, облепленные мышцами, сухожилиями. С них на пол капала кровь. Изо рта Карины вырвался крик, но стих на высокой ноте.

— Назад! Назад!

Вася оттащил Кристину за шиворот, не особо церемонясь, продолжая с ужасом и брезгливостью смотреть на то, что ворочалось во внутренностях. Какое-то существо, белое, почти прозрачное. Новорожденная тварь. Именно она стала причиной язв, а также смерти Орловой.

— Господи! — прикрыла рот ладонью Нестеренко.

Существо, двигаясь на брюхе, с жадностью стало пожирать то, что выпало из человека, быстро увеличиваясь на глазах.

«Какой-то червяк, — подумалось парню. — Но очень прожорливый червяк. Но что будет, когда он набьёт свою утробу?»

Не оставляя никаких возможностей молодому монстру, Вася схватил довольно приличный по весу горшок с фикусом, который и опустил на гадину. Послышался чавкающий звук, а во все стороны брызнула вонючая слизь.

— Ну и дерьмо, — пробормотал он. — А воняет как.

Он отошёл в сторону, уставившись в пустоту.

«Вот нас осталось только двое. Интересно, есть ещё кто-нибудь в живых?»

В этот момент со стороны лестницы послышались торопливые шаги. На нижних ступенях появилась девчонка лет двенадцати, может тринадцати. Её одежда была выпачкана в крови, а местами разорвана. Глаза с ужасом смотрели на всё происходящее.

— О! — только и смогла выдавить она, после чего осела прямо на пол.

Как выяснилось, девчонку звали Полиной. Она и рассказала, что произошло с её учительницей, а также с классом.

— Я видела, как эта старая сука слизнула паука, — вспомнила Нестеренко, выслушав рассказ о Лидии Степановне.

— И сама стала пауком? — поинтересовался Вася.

— А почему бы и нет? По крайней мере, мне её совсем не жалко.

Парень открыл дверь класса географии, заглядывая внутрь. Его привлёк шум, который исходил оттуда. Школа подрагивала, как и всё в ней. Создавалось такое впечатление, что приближается нечто колоссальных размеров, просто исполин. Но нет, звук был не из класса, а ещё дальше, за окном, где находился этот вид на ад. К зданию школы тянулся чёрного цвета туман, клубясь, извиваясь тысячами влажных червей. Зловоние проникло в помещение даже сквозь закрытые окна. Внутри всё похолодело, а ноги превратились в вату. Вася не знал, что именно его так напугало. Но он знал лишь одно, что эта тварь, чёрный туман, самый опасный из всего увиденного.

Стены стали покрываться коркой льда. Температура быстро снижалась, приближаясь к нулю, и продолжала падать. Перед глазами промелькнула картина жутких мучений, когда человеческие тела растягивают, вонзают в них крючья,