Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Мы выезжаем завтра утром и, если всё пойдёт по плану, к вечеру доберёмся до Москвы. Переночуем у меня, а на следующий день двинем в Питер. Дорога будет долгой. Уверена, что справишься? – Судя по спокойному тону, он не тревожился, просто хотел убедиться.

– Справлюсь.

Вот и весь диалог. Он вышел и оставил её одну. Катя хотела пойти на кухню попить воды, но дверь снова открылась и вошёл Ренат с подносом в руках.

– Как твоя рука? – спросил он, опустив поднос на прикроватную тумбу.

На нём были кружка горячего чая и стаканчик йогурта, а также лежал нарезанный ломтями хлеб с сыром и огурцом.

– Намного лучше, спасибо. – Катя взяла кружку и осторожно отхлебнула.

Ренат сел рядом.

– Скажи мне, Ренат, зачем тебе ехать с нами? – развернувшись, спросила она.

– Не могу же я отпустить тебя одну. Всё-таки меня беспокоит твоё состояние. Считай, я – твой врач, а ты – моя пациентка. Я несу за тебя ответственность.

– Ты слишком добр. Даже чересчур. Тебя не должно было быть здесь.

– А я здесь, – тепло улыбнулся он.

– Тебя совсем не пугает всё это? Даже после того, что я тебе рассказала?

– Меня больше пугает твоё состояние.

* * *

Во дворе стоял уже заведённый чёрный «мерседес», за рулём сидел Богдан и ждал, когда спустятся остальные пассажиры. Первым из подъезда вышел Павел, за ним Катя, одетая в джинсы и кожанку, последним показался Ренат со спортивной сумкой, перекинутой через плечо, и маленьким чемоданом на колёсиках, который он катил за собой. Только сейчас Богдан в полной мере обратил внимание на то, какой высокой была Катя. Выше его самого, одного роста с Ренатом и Павлом.

Павел опустился на переднее сиденье; открылся багажник, и вскоре Катя вместе с Ренатом устроились на заднем. Машина тронулась.

Первую половину пути они ехали в тишине. Катя уснула, склонив голову на плечо Рената. Павел тоже задремал, его глаза были прикрыты, а ресницы подрагивали.

Богдан остановился лишь дважды: на границе и чтобы заправиться. Когда «мерседес» подъезжал к Жиздре, зарядил сильный дождь. Богдан включил дворники, которые едва успевали смахивать потоки воды с лобового стекла. Пришлось снизить скорость.

Вскоре проснулся Павел и первым делом потянулся к бутылке с водой. Осушил её наполовину.

– Где мы уже? – донёсся сзади сонный голос Кати.

– Где-то в Калужской области, ехать ещё часов пять, – ответил Богдан.

– Если и дальше будем так тащиться, к ночи не доедем, – фыркнул Павел.

Богдан молча прибавил газу.

Оставшийся путь играло радио. Ребята перекусили бутербродами, сделанными заботливыми руками Рената. На подъезде к Москве дождь стих, и Павел пересел на водительское место.

К дому они подъехали почти к семи.

* * *

Вот уже пять минут Богдан стоял у подъезда. По просьбе Павла он поставил автомобиль на стоянку и зашёл в местный супермаркет. Купил пельменей, вареников с картошкой, связку сосисок, хлеба, пачку чёрного чая и, конечно же, прихватил две бутылки вина. Он никак не мог решиться войти в подъезд и подняться на пятый этаж в квартиру, пропитанную тяжёлыми для него воспоминаниями.

Когда он вернулся туда впервые после смерти Ани, его захлестнуло волной жара. Всё в этой квартире напоминало о ней. Даже мольберт и высохшие разводы крови на полу. Врачи не спасли её. Не смогли бы спасти. Богдан вызвал скорую, когда тело Ани уже стало остывать, час проведя с ней в обнимку, неподвижный от шока. Его затошнило от одного воспоминания. И он даже попятился к выходу, но Павел преградил ему путь, явно удовлетворённый его реакцией.

Позже Павел сложил мольберт и спрятал его в чулане. Полы отмыли сотрудники клининга, но квартира осталась прежней. Поэтому, когда два месяца назад они пустились в разъезды, Богдан вздохнул с облегчением – ему больше не нужно было находиться здесь. А сейчас всё будто возвращалось на круги своя.

Он боялся, что его снова накроет и панические атаки дадут о себе знать. Богдан с удовольствием заночевал бы в автомобиле, но Павел настоял на том, чтобы он провёл ночь со всеми.

Богдан открыл подъезд и зашёл. Первый этаж – сердце заколотилось. Второй, третий – дыхание участилось. Четвёртый, пятый – и вот он стоит напротив знакомой двери. Богдан закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Рука потянулась к дверному звонку, послышались шаги, дверь отворилась. Он не двигался. Открыл глаза и застыл каменным изваянием. Снова навалилась дурнота, а ведь он даже не переступил порог. Ему всё ещё казалось, что стоит зайти внутрь, ступить в комнату, а там Аня. Лежит бледная, в луже крови.

– Чего стоишь? – Павел выдернул пакет из его рук и, уходя в кухню, крикнул: – Дверь за собой закрой.

Богдан на ослабевших ногах переступил порог, хотя желание сбежать было велико. Захотелось открыть купленную бутылку, спрятаться с ней на балконе, забыться. Пусть пьянящий дурман заберёт его боль, его кошмары, его воспоминания.

Он закрыл дверь и прошёл в кухню. За столом сидела Катя. Ренат нарезал хлеб. Вода закипала в кастрюле; в микроволновке разогревались сосиски.

– Сейчас поедим, и можно отправляться спать. Завтра придётся снова выехать рано, если хотим успеть вовремя. Во сколько у них намечается встреча? – обратился к Кате Павел, отойдя от окна.

– Если верить комментариям под постом, около одиннадцати.

– Это хорошо, в темноте будет проще остаться незамеченными. Привлекать внимание сразу не стоит. Никто не должен заметить нас раньше времени.

Он замолчал, нахмурив брови. Звякнула микроволновка. Павел вытащил тарелку с сосисками и поставил её на стол. Аппетитный аромат, исходящий от подогретых сосисок, заполнил кухню.

Богдан сглотнул слюну и присел напротив Кати. За всю дорогу он съел только маленький кусочек хлеба с колбасой и сыром, и сейчас желудок требовал пищи посущественнее.

– И ещё, – снова заговорил Павел, – должен напомнить, что мы едем, чтобы узнать больше о Роберте. Но я не могу дать вам никаких гарантий, что вы не пострадаете. Последователи Роберта, конечно, люди, но фанатики всегда опасны. Поэтому ещё раз подумайте: оно вам нужно? Мы с Богданом потеряли слишком много, чтобы остановиться. Но вы можете остаться у меня, пока мы съездим.

– Нет! – Катя аж привстала. – Я не хочу отсиживаться. Не для этого я отрезала себе руку, чтобы ждать. Тем более тот урод будет там. И если ты думаешь, что я останусь здесь, ты меня очень плохо знаешь.

Павел посмотрел на Рената, помешивающего вареники и пельмени. Тот лишь пожал плечами.

– Если едет Катя – еду и я.