Искусственные ужасы - Борис Хантаев

было больше семидесяти лет, но вряд ли у кого-то из присутствующих мог повернуться язык назвать его стариком. Мужчина находился в отличной форме и явно следил за собой. Он улыбнулся братьям и сёстрам, и все увидели его золотые зубы. Руки мужчины унизывали перстни с драгоценными камнями, которые словно говорили: здесь он самый влиятельный.

– Я рад всех приветствовать, – произнёс мужчина. – Для тех, кто меня не знает, – он широко улыбнулся, словно не знать его – это самая большая глупость на планете, – я Ибрагим, художник.

Семь человек восторженно зааплодировали. Кто-то даже выкрикнул:

– Слава Ибрагиму!

– Слава Роберту, – поправил крикуна художник, и все повторили за ним.

– Слава Роберту!

– Мы собрались здесь из-за доброй вести, – продолжил Ибрагим. – Поистине доброй, братья и сёстры. Сто художников со всего света уже нарисовали сто портретов Роберта, а это значит, что наш бог скоро возродится и мир изменится. Но прежде, чем продолжить, я хочу, чтобы каждый представился и рассказал, что нового и важного произошло в его жизни. Возможно, кто-то из вас уже принёс дар в честь будущего дня рождения Роберта.

Мужчина в возрасте опустился на стул, а женщина, которая сидела слева от него, поднялась. В её руках уже был наполненный абсентом бокал, и она, выждав несколько секунд, начала говорить:

– Меня зовут Татьяна, я работаю в музыкальной школе – учу детей играть на фортепиано. Но вообще я композитор, преподавание в школе – больше хобби, чем смысл жизни, мне нравится видеть зарождающийся талант. – Женщина скованно смотрела в пол, она не обладала такими ораторскими способностями, как Ибрагим. Её очки то и дело сползали на кончик носа, а рыжие волосы, скрученные в гульку, небрежно торчали. – Недавно я собрала самых талантливых детей в своём классе и рассказала им о Роберте и его культе творчества. Уверена, некоторые из них пойдут по нашим стопам, в их глазах я вижу желание познать чистое искусство.

Татьяна сделала небольшой глоток из бокала и, поморщившись, села на место. Следующим заговорил невысокого роста мужичок с огромной лысиной на голове.

– Моё имя Азамат, я скульптор. И я с нетерпением жду пробуждения Роберта. Мир, в котором люди забыли, что такое настоящее искусство, мне противен! Меня тошнит от этого мира! В моём подвале стоит мраморная статуя Роберта; думаю, многие из вас знают, что она делает с неокрепшими умами. Недавно я запер в этом подвале одного тиктокера. «Тик-Ток» – это болезнь современного мира, опухоль, которую необходимо вырезать. Все эти парни и девушки и вправду полагают, что то, что они делают, – это творчество, но я с ними не согласен. Этот парень провёл у меня в подвале три долгих дня; когда я его выпустил, он забрался на крышу десятиэтажного дома и спрыгнул. – Невысокий мужчина сделал глоток абсента и сел на место.

– Я этого не одобряю, – произнесла Таня себе под нос, даже не поднявшись с места, но её никто не услышал или, может быть, не захотел слышать.

Следующим представился крепкий парень, обритый наголо.

– Всем здорово! Я Макс, тату-мастер, то есть художник. Все, кто следит за моими соцсетями, знают о подвиге, что мне довелось совершить. Все, кто не следит за моей страницей, – рекомендую подписаться и начать следить, там много классного творчества, в общем, всё то, что мы любим. Но вернёмся к подвигу. Ко мне пришла девчонка, длинная, словно шпала, могла бы быть баскетболисткой, если бы не была такой худой. Она попросила меня набить солиста одной панк-группы у неё на руке. Я решил, что можно сделать что-то получше: например, принести эту девушку в жертву Роберту в честь его скорого перерождения, и набил лицо нашего бога у неё на предплечье. Думаю, ему это понравилось.

Закончив речь, тату-мастер опрокинул в себя весь напиток, даже не поморщившись.

Со стула поднялась женщина средних лет, чьё лицо украшал яркий румянец, один её глаз сильно косил, и было сложно понять, куда именно она смотрит, но обращалась женщина ко всем присутствующим сразу.

– Меня зовут Елизавета. Я актриса Смоленского театра. И недавно у меня с мужем родился сын, мы так долго его ждали. Я назвала его Робертом. Мой муж обычный инженер, он далёк от прекрасного искусства, но надеюсь, когда Роберт окончательно возродится, он пощадит его, ведь миру нужны инженеры. Мой муж и так страдает всю жизнь, родиться без таланта – словно быть инвалидом.

Косоглазая женщина сделала небольшой глоток абсента и закашлялась, уступая место следующему оратору. Им оказался мальчишка лет четырнадцати. На его лице были очки с такими толстыми линзами, что казалось, они принадлежали какому-то старику, но точно не подростку.

– Я рад всех приветствовать на этом чудном собрании, – важным голосом заговорил он. – Меня зовут Матвей, и я поэт. Недавно я всё-таки решился и совершил то, о чём думал уже год. Сделал ради Роберта, ведь только ради него я живу в этом прогнившем мире посредственностей. Я убил своих родителей. Они не понимали моих стихов, говорили, что это слишком мрачная поэзия. А разве настоящая поэзия бывает другой? Вечно твердили, что я ребёнок и что у меня должны быть другие увлечения. Они хотели убить мой талант, но я не позволил. Теперь я дышу свободно, ничто не сдерживает меня, и я могу посвятить всю жизнь Роберту.

Мальчик сделал небольшой глоток алкоголя. Его лицо сморщилось от непривычной горечи, и он сел.

Со стула поднялся мужчина с родимым пятном в пол-лица. Его трясло то ли от волнения, то ли от возбуждения.

– Здравствуйте друзья, – кивнул мужчина. – Моё имя Тимур, и я писатель. Сейчас я заканчиваю новую книгу. Она будет о любви простого работяги к прелестной театральной диве, в свете которой мир работяги меркнет. Познав всю ничтожность своего бытия, рабочий думает о прекрасном акте самоубийства в знак любви. Моя жена уже пять лет как умерла, и все эти пять лет я жил в полном одиночестве, но недавно завёл себе котёнка. Теперь я не один, этот пушистый комочек даже помогает мне писать.

Мужчина сел и, как все до него, сделал глоток из своего бокала, отчего его передёрнуло.

Восьмой по счёту поднялась грузная женщина. Чёрные очки скрывали не слепоту, а полное отсутствие глаз. Пожалуй, эту женщину здесь знали не меньше, чем Ибрагима, поэтому было неудивительно, что она замыкала круг.

– Меня зовут Света, и я художник. Художник не по рождению, я родилась без таланта. Я художник благодаря Роберту. Утратив обычное зрение, я стала видеть гораздо лучше. Ослепнув, я наконец прозрела. Мне довелось лично видеть