Искусственные ужасы - Борис Хантаев

блаженной улыбкой на лице. Её дыхание было спокойным, а сердцебиение ровным. Она какое-то время лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к тому, как шумит вода в соседней комнате, как за дверью раздаются голоса постояльцев. Это была первая ночь за последние почти три недели, когда ей не снились кошмары и её не тревожила резкая боль в руке. Непривычно и в то же время хорошо. Она наконец-то открыла глаза и, повернув голову на шум распахнувшейся двери, увидела Рената. Он вышел из душа в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Ренат был таким же высоким, как и она, но крепким и широкоплечим мужчиной. С густой бороды и каштановых волос всё ещё стекала вода.

– Я тебя разбудил? – Его зелёные, глубоко посаженные глаза излучали спокойствие и добродушие.

– Нет, я уже минут десять как проснулась, – с улыбкой ответила Катя и, поднявшись, направилась в ванную комнату.

Включив кран, она набрала в ладонь прохладной воды и, ополоснув лицо, взглянула на себя в зеркало. Белые растрёпанные волосы топорщились в разные стороны, а у корней уже показался родной цвет. На худом вытянутом лице выделялись жёстко очерченные тонкие губы и серо-голубые сияющие глаза. Несмотря на события прошлой ночи, она была счастлива. Она почти не думала об этом, но после смерти тату-мастера чувствовала себя почти полноценной. По крайней мере, так казалось, когда она проснулась. Ей даже захотелось накраситься, но она быстро отогнала это желание, стоило ей вспомнить, что одной рукой ей пока сложно делать самые простые вещи. А уж о нанесении макияжа можно забыть, ведь это не так необходимо.

Когда она вернулась в комнату, Ренат уже оделся в тёмно-синюю футболку поло и джинсы.

Катя же осталась в длинной футболке, которая едва прикрывала её такую же худую, как и все остальные части тела, задницу. Но это её не смущало, ведь она всегда воспринимала Рената как врача и хорошего друга.

Тем более первые недели он помогал ей одеваться, перебинтовывал эластичным бинтом культю и даже кормил. Хоть Кате скорее хотелось начать делать всё самой, некоторые вещи требовали помощи. И отказываться, когда рядом с тобой такой человек, было бы очень глупо. Она это понимала и поэтому позволяла ухаживать за собой. При том, что, кроме благодарности, Катя ровным счётом ничего к нему не испытывала.

– Я не одобряю то, что вчера произошло, – сдержанно высказался Ренат. – Зачем он всех убил?

Она поморщилась, стягивая с себя футболку, но не от боли, а от того, что он решил поднять эту тему.

– Так было нужно.

Оставшись в спортивном топе и трусиках, Катя сняла висевшую на спинке стула одежду и, усевшись на кровать, начала натягивать джинсы. Это она уже наловчилась делать одной рукой.

– Они же люди. Я должен был его остановить, Катя.

– Это ничего бы не изменило. Я тоже не в восторге от поступка Павла. Ну, такова цена. – Наконец-то расправившись с джинсами, она схватила футболку с изображением вокалиста группы «Клуб 27» и, просунув голову, стала натягивать. – Ай.

– Больно? – Ренат присел на кровать рядом с ней. – Давай помогу.

– Нет, всё в порядке. Просто дай мне обезбол.

Он быстро вытащил из своей аптечки таблетки и эластичный бинт, взял стакан и, наполнив его водой, подал Кате. Она выпила, а Ренат присел рядом и, взяв аккуратно её руку, начала снизу вверх бинтовать культю.

– Нам нужно будет зайти к Павлу, как закончишь.

– Катя, – он посмотрел на неё каким-то грустным взглядом, – я не хочу тебя потерять.

– Но я здесь, – непонимающая улыбка коснулась её губ.

– Знаю, но… – Он закончил перебинтовывать, а потом склонился и прижался своими тёплыми губами к её губам.

Катя замерла на секунду, а потом отстранилась.

В последнее время она всё чаще ловила на себе его осторожные, но полные нежности взгляды, только по-прежнему не придавала им большого значения. Хотя бы потому, что пока он не переходил черту, ей не нужно было держать дистанцию. Но теперь…

– Ренат, – растерянно проговорила она.

– Прости, я не должен был… В общем, Катя, я люблю тебя.

– Я догадывалась. – Она вздохнула, и губы расползлись в жалкой кривой улыбке. – Прости, Ренат, я больше по девочкам.

Его глаза потухли, а сам он слегка склонил голову и опустил плечи. Явно не это он хотел услышать в ответ на своё признание в любви. Только честность – это те границы, которые она расставляла, когда дело касалось чувств. Вот и сейчас поступала так, как велел разум.

– Я думал, это слухи, – упавшим голосом произнёс Ренат.

– Что я лесбиянка?

Он кивнул.

– Ты хороший друг, ты поехал со мной и помогаешь – я это ценю. Если бы мне нравились мальчики, я бы встречалась с тобой, – добавила в конце она и поднялась с кровати. – Идём?

– Идём, – ответил тихо Ренат и, поднявшись, последовал за ней к выходу.

Они вышли в длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались номера. Тот, который был им нужен, находился в самом конце второго этажа.

Остановившись напротив номера, Катя расправила плечи и громко постучала. Дверь немедленно открылась, будто их давно ждали.

Павел был уже готов. Выглядел, по крайней мере, бодро, хотя синяки под глазами выдавали то, что спал он очень мало.

– Вы уже ели?

– Нет, мы сразу к тебе пошли, – ответил Ренат за двоих.

– Тогда, – Павел бросил взгляд на наручные часы, – обедаем и выезжаем.

* * *

К высокому строению с огромными окнами они подъехали в половине третьего. База дальнобойщиков находилась не просто на окраине, а за пределами города, где стояла особняком.

Несколько фур возвышались, будто отгораживая базу от посторонних глаз.

Когда они вышли из автомобиля, каждый из них не кожей, но шестым чувством понял, что в этом месте что-то не так. В воздухе стояла невыносимая тишина, какая бывает только перед грозой. Только вот безоблачное голубое небо обещало погожий денёк.

– Не нравится мне здесь, – высказался Павел, ни к кому конкретно не обращаясь.

Он направлялся прямо к зданию, огибая одну из фур, за ним Катя, рядом с которой шёл Ренат.

Павел первым ступил на залитый бетоном пыльный пол и осмотрелся. Несколько больших грузовиков, как заснувшие великаны, смирно стояли вдоль стены. Складывалось впечатление, будто это место застыло во времени, брошенное и никому не нужное. Правда, он быстро понял, что ошибся, когда из-за фуры показался низкий, похожий издали на ребёнка человек. Это был мужчина в дорогом чёрном пиджаке, в добротных сапогах и вполне приличной шляпе-котелке.

Павел сразу направился в его сторону, а мужчина остановился, заметив незнакомцев.