Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Мы и так оставили его истекать кровью, – не выдержав, вклинился в разговор Ренат.

– Предлагаешь вернуться и помочь? – развернувшись к нему, издевательским тоном спросил Павел. – Ну, тогда я точно доведу всё до конца.

– Почему нельзя вести себя хоть чуточку человечней?

– Ренат, я понимаю, что ты новичок в нашем деле. И до тебя не доходит, насколько всё серьёзно. Поэтому уясни простую истину: либо ты, либо тебя.

– Парни, прекратите выяснять отношения, и, Паш, прошу, смотри на дорогу.

– Я смотрю. – Он развернулся обратно и продолжил: – Ты должен думать о том, как помочь нам, если мы будем при смерти. А всё остальное тебя не должно интересовать, разве не так?

– Так, но я…

– Вот и договорились.

Больше он не влезал в разговор. Сидел и пытался свыкнуться с тем, что придётся каждый раз закрывать глаза. Наступать себе на горло и мириться с происходящим. Его учили спасать людей, и неважно, плохой это человек или хороший. Ведь даже убийца или грабитель имеет право на медицинскую помощь, если того ранили при задержании. Только вот в этой компании придерживались совсем других правил.

Через час они заехали на заправку. Пока бак наполнялся, Катя забежала и купила еды: сэндвичи, упаковку круассанов, несколько батончиков различного шоколада – не ахти какая пища, но и выбор был небольшой. К тому же неизвестно, когда им удастся нормально поесть. К этому нехитрому набору добавились две бутылки минеральной воды, кола и коробка апельсинового сока. Этого должно было хватить до утра.

– А чего это мы такие хмурые? – садясь, спросила она. – Мы же как-никак едем спасать мир, а вы как будто на поминки собрались. Ну ничего, я знаю, что исправит положение.

Катя схватила шнур, присоединила его к телефону, и через минуту в салоне автомобиля зазвучала бодренькая музыка. Басы гармонично накладывались на звучание электрогитары, а ударные подхватывали ритм. Это была её любимая панк-рок-группа «Клуб 27», и, откинувшись на спинку сиденья, она начала подпевать мощному голосу вокалиста.

«Анархия – это порядок,

Анархия – это наш дом,

Мы за неё воевали,

Мы за неё и умрём.

Пусть мы опять проиграли,

Пусть снова всюду фашизм.

Но мы хотя бы мечтали,

И в следующий раз победим».

– И как можно слушать такую чушь, – поморщившись, сказал Павел, но, скорее, в шутку.

– Просто кто-то тут слишком изнеженный, – заявила весело Катя, прибавляя громкость и продолжая подпевать.

Казалось, всё шло так, как нужно. Только Ренат не разделял общей радости и шуток, на душе у него было неспокойно.

Оставшийся путь они слушали музыку. По мере того как солнце склонялось к горизонту, на улице становилось темнее.

Подъезжая к месту, Павел, сбавив скорость, начал жаться к обочине, а на нужном километре съехал с трассы. Остановил «мерседес», заглушил мотор и погасил фары. Салон погрузился в темноту.

– Что дальше?

– Дальше только ждать.

И они стали ждать. В тишине. Пока на небе одна за другой загорались звёзды, а мимо проезжали автомобили. Они даже успели перекусить шоколадками, а Павел, который всё это время был за рулём, только сейчас, с жадностью вонзаясь зубами в сэндвич, понял, как оголодал.

– Время, – прервала трапезу Катя.

Павел посмотрел на наручные часы: 12:03. Сделав два больших глотка колы и отставив бутылку в сторону, он схватился одной рукой за руль, другой – за ключи и стал внимательно следить за трассой, по которой пока никто не проезжал.

Он посматривал то на часы, то на дорогу, а когда стрелка подошла к шести минутам, яркий свет осветил дорогу и громкий рёв разрезал тишину. Через секунду мимо проехала огромная серебристая фура с надписью «Дальний путь» на кузове.

– Пора.

Павел повернул ключ зажигания, но «мерседес» не завёлся, издав лишь громкий скрежет. Он попробовал завести ещё раз, но также безуспешно.

– Чёрт возьми, только этого сейчас не хватало.

– Что-то с машиной? – обеспокоенно спросила Катя.

– Нет, это всё грёбаный Роберт! – Павел раздражённо ударил кулаком по рулю.

– И что теперь делать?

– Может, это знак, что стоит остановиться? – подал голос Ренат.

– Нет, – категорично произнёс Павел и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но ему это не удалось. Они и так уже потеряли полторы минуты. – Так происходит каждый раз, когда мы приближаемся к цели. А если это и знак, то того, что мы на верном пути.

Он опустил стекло, впуская в салон ночной воздух, выбрался из автомобиля и, со злостью хлопнув дверью, открыл капот.

– Попробуй завести.

Катя потянулась к ключу, и мотор со скрежетом, но всё же завёлся.

Павел вернулся на водительское сиденье и захлопнул дверь; шины взвизгнули, и «мерседес» резко рванул вперёд, выехав на шоссе. Он вдавил до упора педаль газа, набирая скорость, так что уже через две минуты, показавшиеся вечностью, заметил серебристую фуру. На их счастье, грузовик двигался со скоростью не больше шестидесяти километров в час, в то время как Павел разогнался так, что нарушил все мыслимые ограничения, но об этом он подумает позже, когда придут штрафы. Сейчас важно было не потерять из виду цель, и, сбавив скорость, Павел продолжил ехать следом на небольшом расстоянии.

Сцена 7

У Дархана был большой стаж вождения, а именно этот груз он возил уже долгие восемь лет. Мужчина понятия не имел, что находится в красном контейнере, прикреплённом к серебристой фуре, да и не хотел этого знать. И без того было ясно, что ничего хорошего там нет, за хорошее не платят такие бабки, это Дархан понял ещё на войне. Крепкий мужчина за сорок слишком много повидал на своём веку, сейчас ему хотелось чего-то более спокойного. И эта работа обычно удовлетворяла его потребности, но не сегодня. Ч позвонил ему и сказал, что этой ночью к нему могут наведаться гости, которые захотят отобрать груз. Также Ч дал ему некие указания, которые Дархан совсем не хотел исполнять, но это работа и тут уже ничего не поделать, на дороге – как на войне. Рядом с ним на пассажирском сиденье находился его лучший друг, который не раз выручал его в далёком прошлом. Этот друг никогда не подводил Дархана, и только ему он мог доверить свои страхи и секреты, ведь тот точно не разболтает их врагам.

Сейчас из динамиков громко вещало любимое радио водителя, которое он слушал каждую такую поездку.

– В эфире «Радио Ненависти», и с