Искусственные ужасы - Борис Хантаев

врачом, найти любовь всей своей жизни; в его истории было написано, что у него родится трое детей. Ренат не заслужил такого финала, но кого вообще это волнует? В эфире было «Радио Ненависти», мне бы хотелось поставить для Рената хорошую песню, но какой теперь в этом смысл – он всё равно её не услышит.

Радио наконец замолчало; на глаза Кати вновь навернулись слёзы, ей очень хотелось закричать во всю силу, но на этот раз она сдержала себя.

– Павел, почему ты молчишь? – уже обеспокоенным голосом спросила она.

Только Павел не мог ей сейчас ответить: он валялся без сознания рядом с телом Рената.

Сцена 8

Катя осторожно выбралась из автомобиля, но её ослабевшие ноги дрогнули, стоило сделать пару шагов. Лицо ещё не высохло от слёз, и казалось, что эта кошмарная ночь никогда не закончится. По обеим сторонам трассы пролегал густой лес. Вокруг них никого; гробовая тишина, туманная дымка в воздухе. Всё будто вымерло. И только полная луна подсвечивала макушки самых высоких деревьев. Катя обошла автомобиль и увидела Павла, лежавшего на земле около Рената. Тёмная лужа крови растеклась огромным причудливым пятном, проникая в трещины на асфальте. Головы парней находились близко друг к другу, словно они были двумя отважно сражавшимися воинами, которые пали в бою. Только вот было всё совсем не так, и сейчас, глядя на эту жуткую картину, Катя впервые почувствовала, что может не справиться.

Она остановилась, чувствуя, как слёзы с новой силой накатили на глаза, а страх вцепился в неё когтистыми лапами и не собирался так легко отпускать. Что она могла сделать, находясь в чужой стране посреди пустой трассы с трупом и без какой-либо помощи? Совсем ничего. Только вот Катя понимала, что, если продолжит стоять и просто смотреть, ничего не изменится. Ей нужно взять себя в руки, подойти к Павлу, проверить пульс и, если понадобится, оказать первую помощь. Умом она понимала это, но ноги сопротивлялись, не слушались её. Всё вокруг стало зыбким, ненадёжным. И даже свежий ночной воздух не отрезвлял.

Катя не знала, сколько простояла, прежде чем решилась подойти, опустилась на корточки и нащупала пульс на шее Павла, такой слабый и неровный, что пришло понимание: случилось что-то серьёзное. Она сделала всё, что могла в такой ситуации. Скинула с себя кожаную куртку и, небрежно сложив, подсунула под ноги Павла. Расстегнула его куртку, затем расслабила ворот рубашки. Сделать это всё одной рукой было сложнее, чем ей изначально казалось, но она справилась. Едва слышалось слабое дыхание, а через секунду он уже открыл глаза и посмотрел на неё. Только взгляд этот был такой рассеянный, что Кате показалось: он даже не понимает, кто она такая и что здесь делает.

– Ты как, в порядке?

– Не уверен, – сиплым голосом произнёс он.

– Тогда полежи, а я вызову скорую.

– Не нужно скорой.

– Тебе нужна помощь, – настаивала Катя.

– Если хочешь помочь, лучше дай мой телефон.

Катя видела, как сложно ему давались такие простые слова, поэтому не стала спорить, а полезла в салон за телефоном.

Рука её тряслась, и она едва не выронила айфон, возвращаясь и присаживаясь рядом с Павлом. Его волосы слиплись от крови, лицо было расслабленное, а глаза прикрыты. Она подумала, что он снова потерял сознание, но Павел открыл глаза, видимо, почувствовав её присутствие, и протянул руку.

– Извини, что звоню так поздно, – приложив телефон к уху, сказал Павел, – но мне снова нужна твоя помощь, отец.

* * *

«Ничего ещё не закончилось», – это было первой мыслью, когда Павел продрал глаза на следующее утро. Голова его раскалывалась, словно он кутил всю ночь и выпил по меньшей мере бутылку вискаря. Постепенно всплывали воспоминания минувшей ночи: стычка с водителем серебристой фуры, который встретил их во всеоружии, смерть Рената, слёзы Кати, его звонок отцу, а потом всё завертелось, закрутилось. Приехали люди отца – те, которые могли тихо и быстро выполнять свою работу, и забрали их, доставив прямиком к порогу отчего дома.

Павел здесь не появлялся с тех пор, как отец обескуражил его новостью о своей женитьбе. Кажется, с того времени прошло больше двух лет. Его родители давно жили раздельно, но оформили развод намного позже, потому для Павла это не стало неожиданностью. Чего нельзя было сказать о невесте отца, с которой он сам какое-то время встречался. К слову, те отношения были из разряда «никаких обещаний, просто секс и приятное времяпрепровождение». Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Аню. Павел сразу же сказал Марии, что теперь у него есть девушка; та восприняла это спокойно и даже пожелала ему счастья. И когда через полгода отец позвал его к себе, Павел был крайне удивлён, встретив Машу в качестве будущей жены своего родителя. Конечно, оба не подали виду, что знакомы. Но стоило им остаться наедине, как Павел не удержался и ясно дал понять, что не одобряет этих отношений. Она тоже молчать не стала: оскорбилась до глубины души, не скрывая этого факта, и добавила, что тоже имеет право на счастье, как и он. После этого Павел больше не приезжал к отцу. Поэтому сейчас находиться в этом месте, которое давно перестало быть его домом, ему не хотелось. Но, учитывая обстоятельства, выбор был невелик.

Когда они приехали в коттедж, отец не спустился, но его человек передал, что завтра рано утром он уезжает в суд и по возвращении хочет поговорить. Павел подозревал, что на этот раз отец настроен серьёзно и разговор будет непростой. В конце концов, этого стоило ожидать.

Павел приподнялся с кровати, но ослабевшее тело потянуло его назад, заставляя безвольно упасть на простыни. Отчего же он себя так паршиво чувствовал? Словно из него выкачали всю энергию; ещё и странные тянущие ощущения в области груди, о которых он ничего не сказал ни отцу, ни Кате. Да и зачем – разве сейчас это важно? Куда важнее было остановить Роберта, но теперь, когда последняя ниточка так резко оборвалась, куда же им двигаться? Или ему? Он не знал, готова ли Катя продолжать смертельное путешествие. Если нет, то он попрощается, отпустит её. Неразумно подвергать людей опасности, всё это касается только его и Роберта.

А ведь Павел догадывался: карлик что-то не договаривает. Может, интуиция, может, шестое чувство, как ни назови, но что-то давало ему подсказки, которые он проигнорировал, и как итог: минус один человек. Но что, если на этот раз Ч будет