Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

— Не беспокойся о старине Барни и обо всём остальном, — сказал Новак. Голос его теперь звучал словно издалека, и Джоэл слышал, как каблуки его и Кавона стучат по бетонному полу, удаляясь. — У нас есть люди, которые придут и всё приберут. Будет как будто ничего не было. Кто знает? Может, и правда ничего не было. Может, это всё тебе приснилось. Хорошего дня, Джоэл. Пока.

Джоэл понятия не имел, сколько он пролежал там с трупом в этом разрушенном старом заводском здании, моля о том, чтобы к нему вернулись силы и рассудок, — но казалось, это длилось вечно.

В конце концов он поднялся и побрёл по зданию, пока не нашёл выход. Не оглядываясь, он пробрался через несколько метров высокой травы и вышел на обочину. Его машина стояла рядом — словно он сам её там оставил.

Живот, спина и челюсть ныли, во рту был привкус крови, голова раскалывалась, руки и ноги тряслись и подкашивались. Эмоции были обнажены и метались из стороны в сторону, ежесекундно перескакивая со слёз на ярость, со страха на неверие — и обратно. Голова шла кругом. Джоэл рухнул за руль, включил мотор и с наслаждением ощутил тёплые объятия печки.

Закрыв глаза, он увидел только Тейлор — её взгляд, устремлённый на него. Никакой жизни, никакого счастья, пока всё это не закончится. Чтобы разгадать тайны, которые его мучают, чтобы остановить этих людей и те ужасы, которые они творят, — Джоэл знал, что должен делать, и поджав хвост бежать домой не входило в этот список. Он приехал за ответами — не только о гибели Лонни, но и о себе, о других, обо всём, — он понял это только сейчас. Люди умерли ради этих ответов, и он был ближе к ним, чем когда-либо прежде и чем когда-либо сможет быть снова.

Новак был прав. Решение было за ним.

Скрючившись в машине, один в мёртвой зоне, давно забытой всеми, на краю призрачного старого города — города-призрака и теней, — Джоэл сделал выбор.

Пути назад нет. Он узнает правду или погибнет в попытке.

Глава восемнадцатая

Джоэл удержался на ногах, опёршись о стену, одолел лестницу, потом длинный коридор до своего номера. Ноги всё ещё подкашивались; он привалился к двери, сунул руку в карман куртки и вытащил ключ-карту. Медленно вдохнул, стараясь не обращать внимания на острую боль, простреливавшую бок и поднимавшуюся в грудь с каждым вздохом, и выдохнул через рот. Открыл дверь, толкнул её плечом и ввалился внутрь. Дверь закрылась сама, он прислонился к ней спиной — глаза медленно привыкали к полумраку. Тиканье часов на тумбочке перекрывало неумолкающий шум в голове; он несколько секунд прислушивался к нему, считая удары вместе с часами, сосредотачиваясь на хоть чём-нибудь — на чём угодно, — кроме боли. Во рту по-прежнему был привкус крови. Он выплёвывал кровяные сгустки всю дорогу обратно. Рукой он нашарил выключатель и щёлкнул им.

Светильник ожил, залив комнату тусклым жёлтым светом. Было ещё только послеполудня, в свете не было нужды, — но с ним стало чуть лучше. Он подождал немного; когда сердцебиение замедлилось, оттолкнулся от двери, кое-как стащил куртку и бросил её на кровать.

Немного покачиваясь, он прошёл в ванную.

Джоэл включил свет, чтобы увидеть себя в большом зеркале над раковиной. Несмотря на все попытки вытереть лицо и шею, те всё ещё были покрыты крапинами и пятнами крови. Он опустил глаза, изучил тёмно-багровые пятна, въевшиеся в рубашку, которая прилипла к телу как вторая кожа. Стащил рубашку и уронил на пол. Она шлёпнулась о плитку с мокрым звуком. Он навис над раковиной, упёрся ладонями в тумбу и медленно поднял голову. У основания шеи виднелось крошечное отверстие — след от иглы Кавона, — а нижняя часть горла была влажной от крови бездомного. Он потрогал челюсть, подвигал её вверх-вниз и в стороны. Не сломана, но скованная и болезненная, с неприятным похрустыванием. При попытке сомкнуть зубы боль отдала в ухо. Открыв воду, он сплюнул кровь в раковину, потом принялся проверять зубы. Один нижний зуб справа, ближе к концу ряда, шатался и кровил — работа апперкота Кавона.

— Сволочь, — выдохнул он, сплюнул ещё раз, потом зачерпнул воды ладонью и промыл рот, поболтав воду у больного зуба. Беглый осмотр остальных зубов показал: они целы.

Дождавшись, пока вода нагреется, Джоэл помылся, осторожно обрабатывая правый бок — там уже расцвёл ярко-фиолетовый синяк. Живот был красным и болел при прикосновении. Он мылся несколько минут, потом вытерся и прижал мокрую ткань к затылку. Удар о стену не рассёк кожу, но уже образовалась шишка размером примерно с шарик, и пульсирующая боль отдавала в шею.

Он вышел из ванной, достал из сумки белую майку-безрукавку, джинсы и чёрный свитер. Одеваясь, время от времени тихо стонал — каждое движение напоминало о боли. Собрал старую одежду, включая куртку тоже в пятнах, сложил в полиэтиленовый пакет и убрал в шкаф. Ночью выбросит в мусорный контейнер на парковке.

Настойчивый стук в дверь остановил его на месте. Он запер дверь за собой? Нет. Ручка повернулась, и дверь распахнулась — звук прокатился по комнате, как предупреждение.

Джоэл уже собирался схватить лампу с тумбочки и замахнуться ею как бейсбольной битой, когда понял, что человек, осторожно заходящий в дверь, — это Билли Гилл.

— Джоэл?

— Билли. — Джоэл выдохнул.