Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

Обострённые чувства закричали о страшной, ни с чем несравнимой опасности. Он просто знал — ни в коем случае оборачиваться нельзя! Побежал. Никогда так быстро не бегал. Не разбирая дороги, разбивая ноги об острые шишки, царапая руки о ветки, нёсся прочь от избушки, подозревая, что живущее в ней зло не отстанет. Что-то подсказывало — игра началась. Он — обречённая мышь, которую ловят. Жизнь, казавшаяся до сегодняшней ночи бесконечно длинной, теперь сжалась до партии в жуткую забаву, где, в общем-то, всё уже предрешено.

Вадим бежал, склонив голову, чтобы и краем глаза не видеть происходящего вокруг. Враждебный лес пришёл в движение. Из темноты смотрели сотни злобных глаз, кто-то шипел в кустах. Корни сами поднимались из почвы, расставляя капканы. Ему стало так страшно, что нет слов, способных это описать. И как часто бывает на грани смерти, откуда-то пришла старая молитва, которую, сбиваясь, путая слова, он принялся повторять снова и снова, вкладывая в слова всю душу.

Холодные щупальца касались голой спины, действуя, как кнут на загнанную лошадь. Шестое чувство подсказало, зло рядом — сейчас справа, а через секунду прямо за спиной, дышит в затылок холодом. Пахнуло как из могилы дедушки — сыростью и гниением. Вадим трижды падал. Вставал, жмурясь изо всех сил, чтобы ненароком не увидеть лицо смерти. Больно саднили сбитые колени. Несколько шагов хромал и снова бежал. Как часто бывает, молитвы не помогли и Видение зла хохотало, кружась над ним. Хотя какой это смех? Скрежет железа по стеклу. Вадим чувствовал: призрачное зло довольно, ему нравится играть, оно потешается над ним.

Бешеная гонка. Ужасный страх. И невыносимая усталость.

Вконец запыхавшись, растеряв остатки сил, покалечившись, он понял, что, если ещё раз упадёт — уже не встанет. И, конечно, падал. И, как ни странно, вставал. Кровь уже без остановки хлестала из носа. Поддразнивая игрушку, призрак прикоснулся шее. Обожгло льдом. Вадим ахнул и непроизвольно покосился на руку. Туман. Тот же туман, забравший сначала Мишку, а затем и Вовку, клубится в воздухе. От тумана шёл дым, под которым пряталась прозрачная ладонь с костяшками пальцев. Ужас. Почти сходя с ума, почти теряя сознание, Вадим побежал быстрее.

Корень.

Большой, узловатый, коричневый корень, похожий на червя. Только что его здесь не было. Падение. Удар о землю.

Лёгкие сипло выплюнули воздух. Челюсть цокнула о пенек. Искры в глазах. Вывернутая лодыжка ноет. Вот и добегался. От боли ли, от отчаяния, или усталости на глазах навернулись слёзы. Вадим сел, оказавшись в земляной норе в корнях огромного дерева. Мерзко захихикав, поодаль материализовался призрак. Только что ничего там не было. Но от земли повалил пар, клубясь, принимая форму, выцеживая неверное, мерцающие существо. Вадима парализовало.

Дым или пар, окутывающий призрачный силуэт, медленно тек. Внутри его языки сплетались в узор, то уплотняясь, то напротив, рассеиваясь. Вадиму показалось, если моргнуть, наваждение спадет, став призраком тлеющего костра, кем-то забытого в чаще. Он моргал, но дух мертвой не исчезал. Перед ним во всём своём потустороннем естестве предстал призрак девчонки, о которой рассказывала повариха. Худенькое тело, тоненькие ручки, жиденькие косички с поникшими бантиками. Платье в горошек трепещет — в мире мертвецов ветрено. Но самое страшное — лицо привидения. Вадим почувствовал, как его сердце сбилось с ритма, когда из тумана показались сначала человеческие черты, узкие поджатые губы, чуть вздёрнутый нос и…

Злые.

Очень злые.

Бездонные чёрные дыры вместо глаз.

Он пытался зажмуриться, но слишком поздно — теперь не отвернуться. Смерть, ад, пустота или чёрт знает что ещё глядело на него сквозь эти дыры, нацеливаясь, без сомнения, на его живую душу. Вадим почувствовал, как уходит жизнь. Такое пронзительное сосущее ощущение от левой лопатки! И закричал бессмысленно и безнадежно.

Крик ночной птицей пролетел сквозь лес, затихая вместе с остатками надежды. Затих и Вадим, полностью обессилив. Сжался в комок. Завалился на бок. Ничего не значащие слёзы падали в мягкий мох. Глаза стекленели. Призрак ещё некоторое время постоял над голым телом, развернулся и медленно полетел прочь.

От земли отделились две призрачные сферы. Если бы он их увидел — без сомнения узнал. Они еле заметно сияли тёплым светом недавней жизни. Ненадолго задержались рядом с Вадимом, попрощались и неспешно отправились вслед за новым вожатым. Зачем торопиться, если впереди вечность?

Игра завершилась. Жатва состоялась. Костяной счётчик щёлкнул, отсчитав положенное. Два из трех — достойный результат, учитывая, что дальше будет больше.

Глава №2. Арина

Арпеник проснулась от привычной трели будильника, мгновенно вынырнув из сна. Несмотря на то, что всю ночь ей снились незнакомые люди, которые говорили что-то важное, что-то, от чего у неё тревожно заходилось сердце, чувствовала она себя прекрасно. Сладко потянувшись на мягкой перине, Арпеник учуяла вкусный запах гренок из кухни, мысленно похвалила младшего братца за заботу, улыбнулась солнечному зайчику на подушке, встала. Больше всего на свете она ценила комфорт, а ещё любила поспать, именно поэтому с такой тщательностью обставила спальню. Здесь всё располагало к отдыху, дышало уютом. Босые ноги утонули в нежном ворсе коврика.

Заколка для шикарных длинных волос угольного цвета отыскалась в милом шкафчике. На нём же её дожидался бокал гранатового сока, приготовленный загодя — с вечера. Девушка сделала глоток, поморщилась и снова повалилась на кровать — эти первые минуты в начале каждого дня значили для неё чрезвычайно много. «Как встретишь новый день, так его и проведёшь!» — говорила бабушка. Она снова улыбнулась: без причины просто потому, что всё было хорошо, и окончательно забыла тревожные сны.

В дверь постучали.

— Сестра, давно пора вставать! Смотри — опоздаешь! Нехорошо…

— Я уже встала, спасибо за завтрак! Люблю тебя!

Брат — ортодоксальный армянин, не позволял себе вольности зайти в её спальню — не дай бог увидеть сестру в ночной одежде, наверное, сразу ослепнет, но и не видя его лица, она знала — он улыбнулся.

Их родители погибли больше десяти лет назад, оставив брата с сестрой одних на всём белом свете. Арсену в тот год исполнилось всего тринадцать, но он, как полагается мужчине, принял на себя заботу о чистоте фамилии и чести сестры: встречал её по вечерам, не позволял надолго оставаться наедине с мужчинами, приводил потенциальных женихов. Поначалу её это сильно раздражало. Она пыталась объяснить Арсену, что живут они не в Армении, а в Москве, где свои законы, на дворе двадцать первый век, в котором женщина не только жена и мать, да и вообще она старше