Его вера - твоя смерть - Софи Мур

мог меня найти. Ни WhatsApp, ни Instagram, ни звонков — эта мысль мне очень нравилась. Я потянулась к серебряному ожерелью с маленькой ёлочкой на шее, чувствуя себя совершенно счастливой. Метель понемногу стихала.

Даже издалека я увидела белую церковь на опушке леса. Рядом с ней стояла огромная ель, украшенная ёлочными шарами и гирляндами. Священник этой общины был единственным священником, которого я могла вытерпеть в своей жизни. Отец Филипп, неторопливый старик с длинной белой бородой, которой он гордился, как пунш. Возможно, в этом году он снова сыграет для детей роль Санта-Клауса. У меня разлилось теплое чувство. Мне всегда нравилось здесь бывать. А тётя Альма… лучшая женщина на свете!

Она всегда понимала меня там, где другие осуждали. В поле зрения попали разбросанные деревянные хижины деревни. Арки со свечами светили в окнах. Зимой здесь светило всего около шести часов, так что вечер уже близился. Готапт был небольшим. Все знали и ценили друг друга. Очень гармоничный городок.

Я не была здесь несколько лет, поэтому мне ещё больше хотелось снова увидеть всех этих чудаков. И тут я заметила высокую фигуру Бьёрна с топором на плече. Вот это да…

Скорее всего, он только что вышел из леса. Как настоящий викинг на охоте…

— Ой, тормозите! — я хлопнул водителя по плечу, и он тут же выдал очередную свою ненавистную тираду.

Расплатившись, я выскочила из машины, и он завёл двигатель, держа мой чемодан в багажнике.

— Эй, остановитесь!

Я закричала, барабаня по ржавой крыше.

— Нора?

Бьёрн подошёл и угрожающе встал перед такси с топориком наготове.

— Эй, тормози, тупица, понял?

После того как он выгрузил мой багаж из багажника, такси с визгом отъехало.

— Что это было?

Бьёрн недоумённо почесал затылок и посмотрел на убегающее такси. Я всегда находила его нелепые сравнения и восклицания немного сексуальными. А теперь… он выглядел потрясающе! Эта оранжево-голубая клетчатая куртка лесоруба ему идеально шла. Он был выше меня больше чем на голову, а его светлые волосы были выбриты по бокам и собраны в короткий хвост. Настоящий мужчина мечты. По крайней мере, для женщин, которые всё ещё верят в мужчин мечты.

— О, он меня ненавидел.

Я отмахнулась.

— Как дела, Железнобокий?

Я всегда так шутила, потому что он и правда был поразительно похож на Бьёрна из «Викингов».

Он вздохнул и закатил бледно-голубые глаза.

— Ну что ж, дорогая, в Готапте как всегда безумие. Всё просто и понятно.

Он крепко обнял меня, и его знакомый запах заставил меня почувствовать себя как дома.

— Ты готова к Йолю? Рождество уже не за горами.

— Какое безумие?

В растерянности я отстранилась. Я ожидала тишины и покоя, а не какого-то безумия.

— В Готапте разгуливает псих. По крайней мере, люди внезапно исчезают один за другим, — заговорщически пробормотал он.

— Прости?

— Всё именно так, как я и говорю. В ноябре дом жадного Юры внезапно опустел, а потом несколько недель назад Арвид не вернулся из леса, этот вонючий старый хрыч». Где мне теперь взять аквавит?

— Что? С каких это пор тут такое творится?

— Может, с тех пор, как появился Крампус? — Бьёрн подмигнул.

— Идиот! — я рассмеялась, хотя всё это звучало крайне тревожно. — Что говорит полиция?

— О, Астрид была здесь. Как всегда, без энтузиазма. Она проверила несколько зацепок, но они оказались бесполезными, и она отказалась от расследования. Сказала, что этим людям, наверное, просто надоела эта тишина. И, возможно, она всё-таки права. Мы должны сообщить, если найдут тело, похожее на убийство.

Что за чёрт...

— Альма в порядке?

— Ну, ты же знаешь. Эта женщина невозмутима, как лось в метель. Пойдём, я тебя провожу.

Мой взгляд упал на заснеженные украшения на первых деревьях леса. В Готапте существовала традиция: перед Рождеством каждый вырезал что-нибудь из дерева и прятал в лесу. Находка определяла его судьбу, а сама фигурка определяла судьбу нашедшего.

Между домиками повсюду висели гирлянды, создавая уютную идиллию в сумерках. Я с тревогой взглянула на опушку леса. Значит, Крампус разгуливал по Готапту… как же это меня тревожило.

— Знаешь, я в этом году себя плохо вела, — сказала я Бьёрну, пока мы плелись к домику тёти.

— Меня это совсем не удивляет, — рассмеялся Бьёрн. — Тогда ты, наверное, будешь следующей, за кем придет Крампус. Извини.

Вот это да, как всегда, дружелюбно.

У двери мы отряхнули снег с голов, как собаки, и Бьёрн вошёл первым. Нас окутало чудесное тепло. Ничто не сравнится с открытым камином тёти Альмы.

— Смотри, кого я тут подобрал. Я думал…

Бьёрн замолчал и поставил мой чемодан. В следующее мгновение я поняла, почему.

У моей тети был гость.

Напротив неё за деревянным столом сидел парень в чёрной рубашке с длинными рукавами, уже повернувшись к нам. Руки у него были сложены. Взгляд его светлых глаз встретился с моим, словно чистый, пронзительный холод. Чёрт, я буквально дрожала под ним. Его лицо было бесстрастным, черты — острыми, как бумага.

В нём было что-то зловещее, что мне не нравилось. Чего этому придурку нужно от моей тёти?

Альма подошла ко мне и, крепко обняв меня, отвела мой взгляд от незнакомца.

— Нора, ангел мой. Я не ждала тебя так рано.

Был ли в её голосе намёк на вину? Почему?

Наконец-то я посмотрела на нее. Она собрала свои длинные седые волосы в пучок. Как всегда, на ней были современные брюки и красная рубашка с принтом в норвежском стиле, изображающим очертания стаи лосей.

— Всё в порядке, я не хотела вас беспокоить. Я ещё немного погуляю…

Я пожала плечами и указала на дверь.

— Это Айзек, — представила тётя незнакомца, который всё ещё смотрел на меня, словно змея, точно знающая, куда ужалит первым делом.

— Отец Айзек, — добавил Бьёрн голосом, словно съел что-то невообразимо отвратительное. — Наш новый священник, если быть точным.

— Священник…

У меня что-то ёкнуло в животе. Вот почему она почувствовала себя виноватой. Она прекрасно знала о моей неприязни к священнослужителям.

— Бьёрн, — строго отчитала его Альма.

— Но… что случилось с отцом Филиппом?

Чёрт, у меня снова странным образом всё расплылось в глазах.

— О, разве я тебе не сказал?

Бьёрн схватил меня за руку, чтобы поддержать. Вероятно, я уже пошатывалась. — Он умер. Сердечный приступ во время ярмарки. Мертв как камень, как чучело лисы в спальне нашей красавицы Майи, не так ли, Падре?

— Отец Филипп… мёртв… но… — пробормотала я, прислонившись к крупному, широкому телу Бьёрна. Как он мог быть мёртв? Наш добрый старый Санта-Клаус. Человек, которому мы доверяли. Единственный, кто всегда мог