Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин

пистолет моего старика, Browning Hi-Power, который он носил во Вьетнаме. Я не пользовался им пару лет, и то только для стрельбы по мишеням. Но это было то, что нужно. Когда я двинулся по тротуару, я услышал, как кто-то прочистил горло.

"Куда ты идешь, Стив?" спросил Джимми ЛаРю. Он высунулся из окна второго этажа со своим 22-м калибром.

Я посмотрел на него. "Я иду проведать Карти".

"Я тебе нужен?"

"Нет, я справлюсь", - сказал я ему. "Я забаррикадировал Рикки и Пола в подвале. Присмотри за моим домом, ладно?"

"Понял. Я прикрою тебя".

Господи, это было безумие. За несколько часов наш мирный район стал похож на что-то из Фаллуджи. Я патрулировал улицы со снайпером наперевес, приглядывая за недругами. Час за часом все происходящее становилось все более сюрреалистичным. И пугающим. Моя природная паранойя шептала мне в затылок и говорила такие вещи, как: Что, если эту ситуацию не удастся сдержать? Что если эта чума зомби будет продолжаться до тех пор, пока не останется ни одного человека? Мне пришлось вытеснить эти мысли из головы. Когда я был на войне, мы отправлялись в эти пешие патрули, чтобы проверить, сможем ли мы отвлечь огонь повстанцев, чтобы выследить их и надрать им задницы. В армии это называлось "умиротворением", но пожиратели пуль и ворчуны на земле называли это "пуссификацией". Умиротворение врага. Наши офицеры называли это "движение к контакту", и в основном это заключалось в том, чтобы подставить свою задницу под огонь. Ползать вокруг на машинах "Страйкер" и смотреть, не откроют ли по нам огонь из РПК или РПГ. Приманка, вот и все, что это было. Как если бы ты повесил свой член в аквариум с пираньями и смотрел, есть ли у тебя поклевки.

И это то, что я чувствовал, когда делал прямо сейчас: приманка для мертвых.

Как будто я был проституткой или кем-то в этом роде, выставляя свои товары на продажу и наблюдая, не захочет ли какой-нибудь праведный зомби откусить кусочек.

Это было безумие, да, но это было только начало безумия. Всего лишь бредовая лихорадка по сравнению с тем, к чему все шло.

Я добрался до дома Карти. Она жила рядом с Ромми Джейкобом, который, как я знал, был мертв. Я быстро осмотрел двор Карти, убедился, что никакие плохие парни не ошиваются возле гаража или под тенью кислой яблони, выковыривая личинок из зубов. Ничего не было. Это было хорошо. Но что было плохо, так это то, что задняя дверь Карти была широко открыта.

Карти этого не допускала.

Карти ненавидела мух.

Сглотнув, я бесшумно вошел в дом.

Как мышь в ботинке, я двигался скрытно и бесшумно. В горле было сухо. Казалось, что оно было припудрено пляжным песком. Сердце колотилось, костяшки пальцев побелели на рукоятке "Браунинга".

Карти лежала после операции на колене, и это была одна из причин, по которой я решил проведать ее.

Много лет назад Карти владела салуном, но продала его после смерти мужа. В свои восемьдесят с лишним лет она была очень энергична, полна остроумия, колких шуток и соленых метафор. Она могла ругаться как моряк и пила бурбон в стакане с водой. У нее была постоянная борьба со старой миссис Хейзен и ее чертовыми цветами - с ней и ее чертовыми цветами, Стив, ты знаешь, как мне осточертело слушать об этих ее ссаных цветах? Сука, ради всего святого, вызвала копов, потому что прошлой осенью мои листья попали на ее клумбу, ты веришь в это дерьмо? Ты же не слышишь, как Ромми об этом ворчит. Зеленый чертов палец... Я бы хотел засунуть его ей так далеко в задницу, чтобы ей стало щекотно в горле... Да, это была Карти.

Я любил ее как мать.

Она, вместе с Биллом ДеФорестом и его женой, как бы усыновила нас, когда мы переехали в этот район. Я помню день, когда мы переехали. Билл и его жена пришли в гости. Миссис Хейзен не преминула последовать их примеру и принесла нам яблочный пирог. Очень мило, подумал я. Но, узнав ее получше, я понял, что единственной причиной такой любезности было желание посмотреть на нас, чтобы она могла сделать какие-то поспешные выводы о том, что мы за люди. Карти не принесла никаких пирогов. Она пригласила меня выпить несколько бокалов "Джим Бим". Она сказала мне, что если бы она была на сорок лет моложе, у Рикки были бы неприятности, большие неприятности, потому что она увела бы меня.

Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы.

Потому что я знал, что меня ждет.

Как только я вошел в гостиную, я почувствовал запах. Этот пьянящий, металлический, почти дикий запах человеческой крови. В гостиной был беспорядок - лампы опрокинуты, журналы разбросаны, столы опрокинуты.

У Карти было две чихуахуа. Хорошие собаки. Любили много лаять, но они были безобидными существами. Жалкие, правда. Дрожащие и трясущиеся, склонные к простудам и всевозможным инфекциям. Выведены человеком, чтобы быть практически бесполезными в реальном мире. Мими и Момо. Когда я вошел в гостиную, я позвал их. Тот факт, что они не залаяли, сказал мне все, что я должен был знать об их судьбе.

Я нашел их первыми.

Я никогда не мог отличить их друг от друга, а в смерти тем более. Один из них был растерзан в красной куче в углу. Примерно в трех футах вверху виднелся кровавый след от брызг, как будто кто-то поднял беднягу и с серьезной скоростью швырнул в стену. Вторую я нашел лежащей у подножия кресла-качалки Карти. Он был почти перекушен пополам.

"Карти?" позвал я, чувствуя тошноту в животе.

Ничего.

Я прижал пальцы к кухонной двери. Толкнул ее.

Карти лежала на полу в спортивных штанах и толстовке с надписью UBP, а под ней - UNIVERSITY OF BIG PECKERS. Что-то напало на нее, и она была многократно укушена в лицо, горло, запястья, живот. Она была почти неузнаваема, настолько сильны были нападения. Ее лицо представляло собой кровоточащий, синюшный синяк.

Океан крови растекался вокруг ее трупа.

Она была почти