Прилив - Кодзи Судзуки

Также есть следы использования страхового свидетельства в больнице Нара. Основываясь на информации, полученной от Манивы, мы можем в некоторой степени предположить её местонахождение. Я уже могу подтвердить, что Мидзухо Такаяма посещала храм основной синтоисткой школы Сюгэндо в Ёсино.

— В чём основной смысл нашей встречи с мамой?

«Когда мы пришли в этот мир, наша миссия заключалась в том, чтобы остановить распространение кольцевого вируса. Но эта катастрофа закончилась так внезапно и так быстро, что застала нас врасплох. Это естественно, потому что объектом ненависти Садако были мы. Поскольку мы потеряли свою первоначальную миссию, нам нужно понять, что делать дальше. Мы должны найти смысл своего существования».

— Сможем ли мы его найти, если увидимся с мамой?

«Я не могу это утверждать на сто процентов, но вероятность велика».

— С моим нынешним телом будет очень непросто подняться в гору.

«Не волнуйся. Среди туристов, участвующих в этом походе, есть и люди за семьдесят».

— Это невероятно. Никто из нас не помнит матери, и наши чувства любви, привязанности и ненависти очень тусклые, а сердце Садако полно эмоций. Хотя у нас одна и та же мать, наш образ жизни противоположен запечатлённому образу о ней у Садако.

«Если бы у нас была такая сильная убежденность и эмоциональные колебания, как у неё, то нам бы не удалось выполнять свои обязанности маребито — «редких людей»».

— Ты всё ещё думаешь о завершении этой миссии.

«Другого пути не существует».

— Мне страшно. Если придётся продать душу дьяволу, чтобы выбраться из этой ситуации, то я прошу тебя об одном — уничтожь моё тело до того, как это произойдёт.

«Каким образом его уничтожить?»

— Я слышал, что путь на вершину горы Оминэ очень опасен, поэтому я прошу — просто скинь меня с обрыва.

«Я не смогу этого сделать».

— Просто поставь меня на краю обрыва и подтолкни немного сзади, и всё. Не беспокойся — я не испытываю ни малейшего страха перед смертью.

«Даже если и так, есть вещи и похуже, чем смерть».

— Ты знаешь и об этом?

«Конечно, у нас единый разум».

— После того, как тело умрёт, останется только душа — вот что действительно ужасно. Она будет беспомощна, и не сможет оказывать никакого физического воздействия, если вообще вырвется из круговорота жизни и остаться на одном месте. Это будет наихудшая ситуация… Разве буддийское описание ада не такое же?

«Ты не находишь это противоречивым? Несчастные случаи, болезни, катастрофы, насилие и прочее, что угрожает физическому телу — должно внушать страх. Когда основное физическое тело умерло и преобразовано в чистое сознание, страха не должно уже быть, и мы можем войти в царство душевного спокойствия, но, по-твоему, это то самое худшее из возможных состояний?»

— Я не жажду вечной жизни.

«Понимаю. В обязанности маребито не входит искоренение страха и создание у людей мечты о вхождении в вечный мир, но он должен дать им опыт и психологическую подготовку борьбы со страхом».

— Итак, скажи, что же мне делать?

«Пока ещё неясно».

— Поскольку ты маребито, ты должен самостоятельно ответить на этот вопрос.

«Не торопись ты так».

— Скажи, что, чёрт возьми, я должен сделать? Рано или поздно этот момент настанет. И я это прекрасно знаю, поэтому постепенно впадаю в отчаяние, теряю смелось и мужество.

«Ты хочешь, чтобы я придал тебе смелости? Мужество — это не то, что так просто можно дать и взять. Мужество определяется тем или иным действием.

— Где же взять действия, когда тело и дух уже отделены друг от друга?

Кавагути вытащил руки из чаши с водой, положив этим конец их диалогу, который застрял в бесконечном повторении. Чем больше он понимал чувства Кашивады, тем больнее ему становилось.

Радом с ними находился колодец, из которого брали воду для первого купания Эн-но Одзуны. Когда он взялся за край колодца и заглянул вовнутрь, казалось, что болезненные стоны Кашивады доносились изнутри.

Кавагути наклонился чуть ближе к краю. Колодец был не очень глубоким, и он невооружённым глазом мог видеть поверхность воды.

На тёмной воде появлялись белые светящиеся точки, а пузырьки, поднимаясь со дна, тревожили чёрное зеркало поверхности. Пузырьки несли запах гнили и крови, который напоминал Кавагути запах околоплодных вод.

Колодец был единственной связью между подземным миром и миром живых.

На фоне тёмной поверхности воды вдруг появилось лицо Садако, которое сразу же исчезло.

[1] Существует несколько основных типов буддистских религиозных строений, один из них Хондо. Главный зал буддистского храмового комплекса в Японии

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ГОРА ОМИНЭ Глава 3

В храме Кинпусэн-дзи, расположенного на горе Кинпо в Ёсино, был внутренний двор, выложенный белым нефритовым песком[1], и как только Кавагути ступил на него, его походка слегка изменилась.

В его шагах появилась некоторая неуклюжесть, и вне зависимости от того, было это иллюзией или нет, Кавагути почувствовал, что его шаг согласовался с шагами Кашивады. При таком раскладе они смогут преодолеть всё горную дорогу из Ёсино в Кумано. Кавагути немного успокоился.

Под ногами захрустел нефритовый песок. Кавагути остановился, закрыл глаза, и наслаждаясь скользкой поверхностью камешков, глубоко вздохнул. Наверное, начали собираться монахи, потому что повсюду раздавался ритмичный шелест гравия. Поскольку глаза были закрыты, Кавагути мог ярко представить белые одежды собравшихся, и в его сердце пробудилось чувство чистоты.

Открыв глаза, он увидел, что у окна главного зала уже образовалась очередь монахов.

Один из них вышел из толпы и направился к умывальнику в виде чаши, наполненной водой, на краю двора, вымыл руки, набрал воды в рядом стоящий стакан и с удовольствием сделал глоток.

Кавагути вспомнил, как односторонне прервал разговор в храме Кисёкадо с Кашивадой, и не смог успокоиться от своих нахлынувших чувств, поэтому отвёл Кашиваду к умывальнику, схватил его за руку и опустил её в воду.

Слова потекли в его мозг вместе с прохладным прикосновением.

«Прошу, не прерывай разговор без предупреждения. Каждый раз я чувствую, словно меня снова отправляют в ад».

— Извини. И ты тоже, пожалуйста, не задавай вопросы, на которые я не могу ответить — это просто пустая трата времени.

«Понял, буду следить за этим. Кстати, что это за место? И где мы находимся?»

— В Ёсино. Я только что вошёл в храм Кинпусэн-дзи, расположенного на горе Кинпо в Ёсино. Здесь собираются монахи. А прямо на юге находится гора Оминэ.

«Насколько она далеко?»

— До храма Оминэсан-дзи на главной