Прилив - Кодзи Судзуки

[3] Синто-буддийский синкретизм, или Симбуцу-сюго — эклектическая концепция взаимопроникновения двух восточноазиатских религий, синтоизма и буддизма, а также явление их гармоничного сосуществования в Японии с X века по 1868 год.

[4] Сюгэндо (яп. 修験道 сюгэндо: «Путь тренировок и испытаний») — японское синкретическое учение, соединяющее в себе древние японские практики поклонения горам каннаби cинко (яп. 神奈備信仰 каннаби синко), шаманизм, анимизм, аскетизм, оммёдо, мистический даосизм, а также тантрические буддийские заклинания.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ДВУГЛАВЫЙ ЗМЕЙ Глава 13

Кавагути, держа книжный экземпляр «Мира Кольца», вернулся к кухонному столу, на котором лежал фотоальбом, и положил книгу рядом.

Жизнь и смерть Рюдзи Такаямы были расположены на столе рядом друг с другом.

Кавагути снова открыл фотоальбом, чтобы отследить жизненный путь Рюдзи.

Если бы первая страница содержала первый шаг в жизни Рюдзи, то это была бы детская фотография, сделанная вскоре после рождения. Но первая фотография начиналась с его раннего детства.

Кавагути подумал, что, может быть, есть ещё один фотоальбом. Но, обыскав весь стеклянный сервант, он не нашел более ранних. Неожиданно в глубине шкафа он обнаружил свёрнутую газету. Её не прятали специально, но из-за того, что фотоальбомы вытаскивали и засовывали снова и снова туда-сюда, газета заталкивалась всё глубже и глубже в сервант, и в конечном итоге свернулась в цилиндр.

Несмотря на то, что она прошла через множество лет, газета источала весенний аромат.

Кавагути вынул ее, вернулся к столу и сел. Газета была сложена вчетверо и когда-то была связана резинкой, но теперь остались только следы от неё — старая резинка разорвалась на несколько частей и прилипла к бумаге. Было видно, что та пролежала здесь не один десяток лет.

Газета окрасилась в коричневый цвет и была настолько хрупкой, что, казалось, рассыпалась бы при малейшем прикосновении.

Кавагути осторожно развернул газету, стараясь не повредить её.

Это были «Ежедневные ХХ новости» сорокалетней давности, датированные семнадцатым апреля.

Газета того года, когда родился Рюдзи, хотя и на месяц раньше его рождения. День рождения Рюдзи был подтвержден по полученной Манивой копии семейного реестра — двадцать пятое мая того же года.

Это был обычный день в период высокоскоростного экономического роста, что отражалось в социальных новостях.

Газета была образцом спокойного периода в обществе.

«Марш против повышения цен на посещение бани».

«Подумав, что вступительные экзамены в колледж провалены, молодой человек сбежал из дома. Но впоследствии оказалось, что он их сдал. Родители вызвали полицию, чтобы разыскать его».

«В школах начинается реконструкции постановок песни «Весенний ручеёк» из учебника музыки».

В центре социальной хроники была опубликована фотография — участники паломнического маршрута Оминэ Окугакемичи[1] в белой одежде на фоне цветущей сакуры, с большим заголовком: «Сакура в Ёсино — сегодня в полном цвету».

Каждая страница была наполнена весенним настроением.

Почему именно эту дату выбрали, почему именно эту газету свернули резинкой и спрятали в глубине шкафа? Конечно, возможно, в этом не было никакого смысла. Может быть, ее просто засунули в самую глубину шкафа, например, чтобы использовать в качестве разделителя. Будь это так, не имел бы значения день выхода газеты.

Более того, если бы это в действительности было так важно, следовало бы выбрать газету, дата на которой совпадала с датой рождением ребёнка.

В будущем, когда ребёнок вырастет, можно было бы сказать ему: «Тот день, когда ты родился, был особенным». Мать могла бы сохранить газету, посвященную дню рождения ребёнка, только по этой маленькой причине.

Однако дата, указанная в газете, отличалась от дня рождения Рюдзи примерно на месяц.

«Семнадцатое апреля».

Это настораживало. Где он раньше мог видеть эту дату? Она была в письме от Такаши Ямамуры, и означала день рождения сына Сидзуко Ямамуры — Тэцуо.

Было ли это совпадением? Если бы Мидзухо намеренно сохранила газету с датой выхода, совпавшей с днём рождения Тэцуо, то зачем?

Надо было в хронологическом порядке расположить все события.

Кавагути закрыл глаза, откинулся на спинку стула и погрузился в спокойные размышления. Он проанализировал всю полученную информацию, отбросил предвзятые представления, проверил факты с разных сторон, переупорядочил их, исключил противоречия.

«Сначала о Сидзуко Ямамуре…»

Сидзуко, вынужденная покинуть свой родной город Осима после скандала, родила Тэцуо сорок лет назад, семнадцатого апреля.

Отец Тэцуо неизвестен.

Через три месяца после этого Сидзуко покончила с собой, бросившись в кратер вулкана Михара, но за месяц до самоубийства в приложении к копии семейного реестра появилась запись о снятии с учёта по месту жительства Тэцуо.

Друг детства Сидзуко, Цуги-сан, был рыбаком и владел рыбацкой лодкой.

«А теперь о Мидзухо Такаяме…»

Мидзухо осталась одна после того, как двадцать лет назад почти вся ее семья погибла во время бомбардировок.

Сорок лет назад она родила Рюдзи от неизвестного мужчины. В семейном реестре датой рождения Рюдзи было указано двадцать пятое мая.

После рождения ребенка многие люди вокруг Мидзухо считали, что ее характер сильно изменился.

Когда Кавагути сопоставил жизни этих двух женщин, возникло предположение. Самая важная гипотеза заключалась в том, что Сидзуко бросилась в кратер горы Михара. Если она действительно была сожжена лавой тысячеградусной температуры, то её тело должно быть полностью уничтожено, и от него бы ничего не осталось.

Это означало, что она могла полностью переродиться в другого человека.

«Сидзуко Ямамура всё ещё жива…»

После того, как Сидзуко родила Тэцуо в Токио, она хотела отправить свидетельство о рождении обратно на родной остров Идзуосима, но была брошена своим любовником Икумой Зэйхатиро, что вызвало осуждение общества, и отношение жителей острова к ней как чудовищу заставило её испытать сильное желание покончить с собой. В какой-то момент она действительно хотела умереть, но каким-то чудом встретила одинокую женщину того же возраста и похожего телосложения, что дало ей шанс получить новый семейный реестр.

Даже желание переродиться не было чем-то необычным.

«Желание переродиться…»

Её родной остров Идзуосима создал прекрасные условия для перерождения. На горе Михара был кратер, и послушный, влюблённый в неё Цуги-сан сделал всё, что она попросила. Она могла засветиться на острове Идзуосима, оставила личные вещи и предсмертную записку на вершине горы, а затем тайно покинула остров на рыбацкой лодке Цуни-сана. Жители обязательно бы решили, что она совершила самоубийство.

Превратившись в Мидзухо Такаяму, она сразу же подала заявление о рождении ребёнка в юго-западном районе Токио. Но из-за затянувшегося процесса регистрации истинная дата рождения — семнадцатое апреля — уже не могла