Миры Роберта Чамберса - Амброз Гвиннет Бирс

Я сжёг в камине блокнот с Жёлтым Знаком, медленно помешивая пепел, а потом ушёл, чтобы никогда больше не возвращаться.

Уходя, я услышал недовольный предсмертный хрип губительного духа — духа, состоявшего из чистой злобы. Но я не обратил на это никакого внимания, поскольку кармически давным-давно преодолел влияние таких бестелесных паразитов. Теперь я шёл по грязному полуночному снегу, озарённый чистым белым светом и на моей руке был знак абсолютной защиты в виде пурпурной бабочки.

На следующий день я ушёл из салона, навсегда оставив Фоксфилд позади. Это был просто этап. Кроме того, меня преследовало возникшее чувство вины — тихая, ноющая скорбь по несчастному Доминику, моей последней жертве.

Завеса забвения спала и я знал — прекрасно помнил, что в своей предыдущей жизни на Земле я был слепым, безрассудным негодяем, который, сам того не желая, первым впустил «Короля в Жёлтом». Я понимал, что вернулся в эту жизнь, чтобы пресечь его ужасное возвращение.

До конца своих дней я буду переходить из одного салона Таро в другой, ища таких же Домиников в надежде уберечь их от «Короля в Жёлтом», такова моя миссия искупления. И, если мне это не удастся, то я должен буду спасти мир от его собственного беспросветного невежества.

Ибо в своей нынешней жизни я был предан Пурпурному Императору с крыльями бабочки, который вечно борется с Королём в Жёлтом, этим самозванцем в изорванных лохмотьях, за обладание Троном Времени и Пространства.

И мы вступали в астрологический цикл, в котором, как было предсказано, Король может свергнуть Императора…

Перевод: Алексей Лотерман

Линда Э. Рюкер.

Королева из жёлтых обоев

Lynda E. Rucker. "The Queen in the Yellow Wallpaper", 2013

Мы прибыли в Каркозу. Так, под влиянием фантазии, сестра моего жениха назвала этот дом, ещё когда была в порядке. Или мы так думали. Предполагаю, что и тогда она была… И в самом деле, какой она была? «На пути к безумию» звучит как-то излишне готично. В наши дни мы говорим «биполярное» или «депрессивное расстройство». Тогда это звучит как обычная болезнь, при которой достаточно надлежащего ухода, чтобы страдалец оказался на пути к исцелению. Однако то, что мучило Сару, было мало похоже на болезнь разума или тела. Скорее, недугом была поражена её душа. Но я не верю в душу. Чем больше я узнавала Сару за те двенадцать лет, что мы встречались с Адамом, тем больше мне казалось, что над ней нависла какая-то тень. Все остальные члены семьи, напротив, всегда были чрезвычайно беззаботны и веселы. Даже досадно. Будто Сара несла на себе бремя печали за всех. Но судя по всему, это блуждающее сознание Сары, кажется, уже оказывает какое-то жуткое влияние на меня. Я, конечно, не учёный, но я имею серьёзное образование и мне совершенно несвойственно потворствовать подобным причудам. Сейчас здесь полночь. Я ужасно устала и нервничаю. В таком состоянии от меня не будет пользы ни Адаму, ни Саре.

В полночь моё воображение берёт верх надо мной. Мои страхи обретают форму и кожурой сползают с уродливых жёлтых обоев, которыми кто-то изуродовал стены. Эти существа крадутся по коридорам Каркозы. Они, словно эктоплазма, просачиваются в мои мысли и затуманивают мой разум.

Скорей бы наступило завтра и я снова почувствую себя нормальной.

Итак. Сперва о главном. Мы приехали сюда, я и Адам, чтобы присматривать за его старшей сестрой Сарой. Или, скорее, Адам приехал, чтобы присматривать за Сарой, а я потому… потому что я всегда следую за Адамом? Порой это звучит как нечто противоестественное. Я вовсе не стремилась к такому положению. И всё же это именно так.

Это происходило постепенно, как всегда бывает. Сначала двое борются друг с другом за свои карьерные мечты, которые, как правило, не совпадают ни с практической, ни с географической точки зрения. За этим следуют бессонные ночи, слёзы и консультации с психологом, который настаивает на том, что ответственные люди из среднего класса никогда не разрушат свой брак, не попытавшись прийти к согласию. И в конце концов я согласилась на капитуляцию. Я что, сказала «капитуляцию»? Нет, конечно же, я имела в виду «компромисс». Из нас двоих, мои мечты были более неосуществимы, учитывая обстоятельства. Их нельзя назвать невозможными или нереальными. Именно неосуществимыми в современном мире, где двое современных людей хотят определённых вещей. Имеют ли в данном случае значение наши личные цели? В конце концов, я думаю, нет. Обычная история, которая каждый день случается с миллионами обычных пар. Адам победил, я проиграла, жизнь продолжается.

Но из-за этой капитуляции я стала зависимой от Адама. Не то чтобы совсем «зависимой», поэтому Адам бледнел каждый раз, когда я употребляла это слово. Он считал нас взаимозависимыми, неким подобием симбиоза, возможно, — неразрывно связанными. Хотя и «связанный» — не совсем точное определение, ведь оно предполагает двоих. Адам же решительно хотел, чтобы мы были единым целым. Ведь если мы едины, нет ни победителя, ни проигравшего.

Мне пришлось ещё раз пойти на капитуляцию в уже не столь значительном вопросе. Когда Адам получил отпуск по семейным обстоятельствам, я была вынуждена уволиться, чтобы приехать в Каркозу. Я не любила свою работу. Это было не то, чему я училась. Я даже не думала, что буду таким заниматься. Мой статус в офисе был чуть выше обычного секретаря на ресепшене. Все, кто окружал меня там, делали нечто более важное, чем я, и я довольствовалась этим. Это было моё.

О том, чтобы я осталась, не могло быть и речи. Мы должны были оставаться единым фронтом. Вот почему люди привязываются друг к другу. Так мы убеждаем себя, что не одиноки в темноте.

Для меня это странно, так как мы